Правда если она в таком состоянии больше года, она не могла поговорить со швейцаром
и послать его в след за нами.
- Ты должна быть осторожнее, - шепчет она. - С такой силой, как у тебя все захотят кусочек. Забери
меня отсюда, я смогу защитить тебя.
Она, наконец, отпускает мою руку и неудачно пытается встать со стула.
- Пожалуйста, помоги мне встать. Мы должны уехать. У меня есть столько вещей, которым я
должна научить тебя.
- Скажи мне, почему ты встала на этот путь? - спрашиваю я.- Что с тобой случилось?
Она моргает от растерянности. Затем ее глаза расширяются.
- Я пыталась лечить по условиям, которые были слишком серьезны. Но от денег было сложно
отказаться. Я не знала, что это может навредить мне. Они чуть не убили меня, - она улыбается.- Но
теперь здесь ты. Ты здесь и мы не остановимся. Помоги мне, - она морщиться, когда пытается
снова встать.
- Я не буду работать с вами. Я не буду брать деньги у людей.
Она качает головой.
- Ты говоришь прямо, как твоя мать. Ты сделаешь, как я говорю или я расскажу о тебе, больные
люди начнут пробивать путь к твоей двери. Так или иначе, ты не сможешь скрыть свой талант.
Почему ты не хочешь этого?
Я усиливаю хватку с ней. Я не могу позволить ей уйти отсюда. Я не могу позволить ей рассказать
все. Паника растет во мне, когда она делает глубокий вдох и готова закричать. Я фокусируюсь на
вибрации, которая проходит между нами. Я концентрируюсь на ощущениях, на ее размещении и
использовании. Тогда я использую всю свою силу, чтобы сдержать в ее направлении. Болезнь
проходящая между нами начинает выпускаться из рук на нее, когда она выходит из моего тела, курсирует от меня, и я с силою заставляю течь ее обратно, мои пальцы и мои руки нападают на нее
как змеи, скользя вокруг нее. Ее пальцы падают, ослабевая, оттого этого она отпускает меня. Я
знаю, что в момент падения, она вернулась к окну, она ушла. Эта эгоистичная, злобная женщина
потерялась внутри себя снова.
Глава 14
Я резко подымаюсь с постели, захватывая воздух. Взглянув на часы, я вижу, что пора готовиться к
школе. Я пытаюсь успокоить свое дыхание и успокоить дрожащие мускулы. Сон был настолько
реален, каждая деталь сильно подмечена, вплоть до леопардовой повязки мамы, которую она
всегда носила в своей гуще светлых волос. Она так и не стала прежней после той ночи. Она
исцелила Келвина, но на следующее утро умер его сын, а не моя мать. Она не могла прятать