оказались не слишком серьезны.
Прозвучал глухой стук на втором этаже, от чего мы оба подскочили.
— Моя мать, — Лукас напрягается от шума, но не отстраняется.
— Положи его и отойди, — инструктирую я.
Он колеблется, не желая разлучаться со своим братом. Я ободряюще кивнула ему, и он, наконец, снимает с себя смокинг, дёргая плечами, сворачивает пиджак, мягко положив под голову Лиама
импровизированную подушку. Затем он отступает лишь на незначительное расстояние.
Я кладу руку на лоб Лиама и закрываю глаза, напуганная тем, что обнаружу. У меня уходит
мгновение, чтобы понять. Тогда-то я выдыхаю свое облегчение, зная, что смогу помочь ему. Его
мозг начал отекать, но он не пострадал слишком сильно. Я кладу другую руку на его голое
предплечье и позволяю своему телу делать то, что оно должно. Начинается вибрация, и я позволяю
ей стать более сильной, прежде чем выпустить комок и отправить энергию в Лиама. Знакомое
чувство падения заполняет мой живот, когда моя кожа начинает покалывать. Я закрываю глаза и
позволяю себе погрузиться в ощущения.
Когда энергия проходит между нами, это происходит снова. У меня начинаются видения. Я вижу
маму Лукаса.
Ее лицо - маска гнева, когда она сталкивает своего испуганного сына с лестницы. Его руки
пытаются ухватиться за перила, но он промахивается и падает. Он упал в лестничный пролёт и
сильно ударяется, мучительно прикусив язык, пока его сотовый телефон вылетает из руки. Как он
поднимет себя, снова появляется мама, стоя прямо перед ним. На этот раз она пихает его сильнее с
оставшихся ступенек на кафельный пол кухни. Теперь будучи в шоке, он ничего не делает, чтобы
предотвратить своё падение.
Я зажмурила глаза, задаваясь вопросом, почему вижу это, почему это внезапно стала частью. Но
ужас от видения исчезает, когда знакомая эйфория наполняет меня. Постепенно, череп Лиама
срастается вместе и повреждение его мозга отступает. Вскоре, я могу чувствовать, что он
двигается. Он пытается сидеть.
— Лиам? — говорит Лукас, придвинувшись ближе и взяв его за руку.
Как только энергия рассеивается, я помогаю Лиаму встать и отступаю, чтобы Лукас мог подойти к
нему. Лиам уставился на своего брата в замешательстве.
— Она столкнула меня с лестницы, — шепчет он, словно не может поверить в это. Лукас
притягивает брата в объятия, и его тело начинает дрожать. Я осознаю, что он плачет. Они оба.
Наблюдая за ними, я, наконец, понимаю мучение, которое Лукас скрывает от всех. Я знаю это
холодное выражение, которое он носит словно броню, и горячий нрав, что вспыхивает в нём,
является плодами суматохи, с которым он жил так долго. А также знаю, что не смогу уйти отсюда в
этот вечер, оставляя их в аду, созданным моей бабушкой.
Я отворачиваюсь от них, снимая босоножки, и спокойно возвращаюсь в переднюю часть дома.
Затем беззвучно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Поднявшись наверх, останавливаюсь и
вслушиваюсь. В слабоосвещённом холле по обе стороны от меня, полагаю, находятся две спальни.
Только в одной дверной проем не залит темнотой. Та дверь приоткрыта, позволяя свету
проливаться. Я медленно подхожу к ней, мои босые ноги тонут в плюшевом ковре. Пока я
приближаюсь к комнате, с правой стороны от меня появляется вторая лестница, что уводит в
кухню. Лестничный пролёт в середине уходит вниз, как и в моём видении. Я не вижу Лукаса и
Лиама у подножия лестницы, но могу слышать Лукаса, шепчущего извинения брату. Он приносит
извинения за отъезд и что оставил его наедине с ней сегодня вечером.
Я прохожу мимо лестницы и теперь стою перед открытой дверью. Она там. Я чувствую ее там и
могу почувствовать что-то еще, доносящееся из комнаты: беспорядок, темноту, безнадежность. Я
подняла руку и медленно открыла дверь. Теперь я вижу спальню. На полу опрокинутая тумбочка и
разбросанные коробочки от пилюль. На кровати сидит мама Лукаса, отвернувшись от меня. Ее
плечи выдвинуты вперед, а спина выгнута, но её сгорбленное тело до сих пор кажется маленьким.
Ее волосы, того же самого каштанового цвета как у Лукаса и его брата, дико торчат вокруг ее
головы, в то время как остальные спутаны сзади.
Я проскальзываю в комнату, обходя кровать, желая стоять перед ней, чтобы видеть её лицо. Когда
её профиль входит в поле зрения, я вижу ту же самую женщину из своего видения. Ее кожа
бледная, а глаза сосредоточены на стене перед собой.
Энергетическое скопление во мне знакомо. Даже при том, что у мамы Лукаса нет телесных
повреждений, она больна, и моё тело узнает об этом. Тем же самым путем оно узнало о болезни
моей бабушки. Знаю, что могу помочь ей. Я уверена в этом, поэтому подхожу к ней поближе. Она
не переводит взгляд или признает моё присутствие, и вскоре я стою прямо перед ней. Ее тусклые
голубые глаза смотрят сквозь меня, когда я кладу свои руки на её щеки. При таком контакте
нарастает энергия. Я наблюдаю за её лицом, когда ее глаза внезапно полностью открываются и
находят меня, стоящую перед ней. Я улыбаюсь, а она удивлённо моргает. Я концентрируюсь на
перемещение энергии между нами, когда ее руки дернулись, отодвигая меня, тем самым заставив
