После длительного пребывания на Земле я собрался в дорогу, чтобы посетить места, полюбившиеся мне по моим прежним путешествиям, — гигантские шары Персея, созвездие Тельца и большое звездное облако у ядра Галактики. Везде я нашел перемены, о которых мне тяжело писать, потому что это перемены не к лучшему. Сейчас много говорят о распространении космического туризма. Без сомнения, туризм — прекрасная вещь, но все хорошо в меру.
Беспорядок начинается сразу же за порогом. Пояс астероидов между Землей и Марсом в плачевном состоянии. Эти некогда монументальные каменные глыбы, погруженные в вечную ночь, сейчас освещаются электричеством, и вдобавок каждый утес все больше и больше покрывается трудолюбиво высеченными инициалами и монограммами.
Особенно полюбившийся флиртующим парочкам Эрос сотрясается от ударов, которыми разные доморощенные каллиграфы выбивают в его коре памятные надписи. Несколько оборотистых ловкачей дают напрокат молоты, долота и даже пневматические сверла, и теперь невозможно найти ни одной девственной скалы в когда-то диком урочище.
Повсюду отпугивающие надписи, вроде: «Моя любовь к тебе бушует, словно море, на этом старом метеоре», «Над этим астероидом чудесным вся наша страсть парила, словно песня», и тону подобное, вместе с безвкусными, пробитыми стрелами сердцами. На Церере, которую почему-то облюбовали многодетные семьи, процветает настоящий фотографический бандитизм. Там рыскает множество фотографов, которые не только предлагают скафандры для позирования, но и покрывают стены скал специальной эмульсией и за небольшую плату увековечивают на них целые экскурсии, а выполненные таким образом огромные снимки для прочности покрывают еще и глазурью. Семьи — отец, мать, дедушки и бабушки, дети, — приняв соответствующие позы, улыбаются с каменных утесом, что, как я прочитал в каком-то рекламном проспекте, должно создавать «семейную атмосферу». Что касается Юноны, то этой некогда такой прекрасной планетки почти не существует: каждый, кто хочет, отковыривает от нее камни и бросает в пустоту. Не пощадили ни железо-никелевых метеоритов — они пошли на запонки и перстни-сувениры, — ни комет. Редко какая из них появляется теперь с целым хвостом.
Я надеялся, что сбегу от этой толчеи космобусов и семейных портретов на скалах вместе с графоманскими стишками, когда выберусь за пределы солнечной системы, но где там!
Профессор Брюкке из обсерватории жаловался мне недавно, что меркнет свет обеих звезд Центавра. А как же может быть иначе, если все окрестности завалены мусором? Вокруг тяжелой планеты Сириус, которая является, так сказать, гвоздем этой системы, образовалось кольцо, напоминающее кольцо Сатурна, но состоящее из бутылок из-под пива и лимонада. Здесь космонавтам приходится обходить не только метеорные потоки, но и пустые консервные банки, яичную скорлупу и старые газеты. Там есть места, где за всем этим мусором не видно звезд. Астрофизики годами ломают себе голову над причиной неравномерного распределения космической пыли в различных галактиках. Я думаю, что разгадка проста — чем выше цивилизация галактики, тем больше там намусорено, отсюда вся эта пыль, сор и отбросы.
Это проблема не столько для астрофизиков, сколько для дворников. Как видно, и в других галактиках не умеют с этим бороться, но, по правде говоря, это слабое утешение.
Достойным развлечением является также плевание в пустоту, ведь слюна, как и всякая другая жидкость, при низкой температуре замерзает, и столкновение с ней может легко привести к катастрофе. Неловко даже говорить об этом, но лица, плохо переносящие путешествия, как будто считают, что следы их мучений кружатся потом миллионы лет по своим орбитам, возбуждая у туристов неприятные ассоциации и понятное отвращение.
Особую проблему составляет алкоголизм.
За Сириусом я попытался сосчитать развешанные в пустоте гигантские надписи, рекламирующие «Марсианскую горькую», «Галактик», «Лунную особую» или «Спутник отборный», — но вскоре, сбившись со счета, прекратил это бесполезное занятие. Знакомые пилоты рассказывали мне, что некоторые небольшие космодромы вынуждены были перейти со спиртового топлива на азотную кислоту: иногда из-за отсутствий горючего откладывались срочные полеты. Патрульная служба утверждает, что в пространстве трудно распознать пьяного издалека: все объясняют свои неверные движения и шатающуюся походку отсутствием тяжести. Но тем не менее отношение к клиентам на некоторых станциях обслуживания вызывает негодование.
Я как-то попросил наполнить резервные баллоны кислородом, затем, удалившись на неполный парсек, услышал странное бульканье я обнаружил в баллонах чистый спирт! Начальник станции, когда я на нее вернулся, утверждал, что я, говоря с ним, якобы моргал. Возможно, я действительно моргал, так как страдаю конъюнктивитом, но разве это оправдывает такое положение вещей?