Романтическая сказка или жестокая быль? Добро пожаловать в Турцию – Мекку для туристов. Пока одни находят на ласковом средиземноморском побережье удовольствия, развлечения и отдых по системе «Всё включено», другие попадают в преисподнюю, где балом правит порок. Саша ехала в Стамбул, мечтая о любви, но встретила унижения, оскорбления, насилие. Пройдя сквозь все круги ада, она вырвалась на волю. Но испытания не закончились, ведь по её следам, словно голодные ищейки, идут бывшие хозяева. Спасти беглянку отправляются полковник московской милиции Юрий и его подруга Надежда. Отпуск, обещавший миллион радостей, превращается для пары в остросюжетные приключения с разгадыванием головоломок, погонями, преследованиями и предательствами.
Жаркое турецкое солнце клонилось к горизонту. По оживлённому шоссе, что ведёт от Измира к побережью Эгейского моря, тяжело катился массивный чёрный джип, зловеще поблёскивая тонированными стёклами. Сидящий за рулём черноволосый мужчина, на вид лет пятидесяти, в мятой футболке грязно-синего цвета выглядел уставшим. Из-за высокого роста он почти касался затылком потолка салона. Его сосед был намного моложе и гораздо более ухоженным: рубашка поражала свежестью и выглядела так, словно только из-под утюга, а к русым волосам, остриженным под «ёжик», как будто ещё минуту назад прикасались ладони парикмахера, едва смазанные гелем.
Парень источал аромат хорошего парфюма…
– Feribotta mi[1]? – обратился он к водителю.
– Karayolunda biz gidecegiz[2], – ответил тот, – feribotta bir s"ur"u insan olacak[3].
Сосед молча кивнул.
На заднем сиденье авто полулежали две молодые особы, уставшие и голодные. Несчастные были прикованы друг к другу наручниками, а запястье одной из них – к дверце машины. Девушек везли уже несколько часов в неизвестном для них направлении. Из окна автомобиля, с правой стороны, они могли видеть причал и паром, на борт которого заезжал и выстраивался ровными рядами автотранспорт различного назначения. Небо казалось удивительно синим – даже сквозь тонированные стёкла, а морская гладь с лёгкой пенистой рябью весело искрилась на солнце. Совсем низко над берегом кружились крикливые чайки.
– Нин, не тяни руку… больно, – тихо попросила Александра.
– И мне, – простонала Нина.
Мужчина, тот, что помоложе, оглянулся, и обе примолки, как по команде.
Саша смотрела на удаляющихся белокрылых птиц с безысходной тоской и завистью…
Они вылетали в Москву утренним рейсом: Юрия Петровича Михальцова, полковника милиции, ждали на службе, а Надежда спешила в столицу по своим партийным делам.
– Ну, давайте присядем перед дорожкой, – предложила сонная Лапочка-дочка и опустилась на банкетку в прихожей, кутаясь в халат.
– Присядем, – согласился Юрий, оседлав чемодан, – обычаев нарушать нельзя!
Надежда пристроилась рядом с дочерью.
– А где наша красавица? – спросила она.
– Да вон, в кресле лежит, – ответила Алёнка, – не выспалась она…
– Кисонька моя, иди сюда, – позвала хозяйка, но Прелестница-кошка грациозно спрыгнула с места, взмахнула пушистым хвостом, окинула собравшихся выразительным надменным взглядом голубых глаз и удалилась. Чемоданы в прихожей и церемония проводов, видимо, ассоциировались в её сознании с предстоящим отсутствием кого-то из любимых хозяек и особого восторга не вызывали.
– А наша прелестница так всегда, – засмеялась Лапочка-дочка, – думает, что, если она не выйдет провожать, то никто и не уедет!
– Логично! – оценил полковник. – Какой умный у вас зверь!
– Ну, в добрый час! С Богом! – сказала Надежда, поднимаясь с банкетки.
– Счастливого вам пути! Мама, а ты послезавтра утром возвращаешься? – уточнила Алёнка.
– Утром, – подтвердила Надежда, целуя дочку в румяную щёчку, – пока, ребёнок! Хорошо себя веди. Кошку кормить не забывай!
– Мама, ну ты всегда одно и то же говоришь! Не забуду! – возмутилась Алёнка. – Что, я – маленькая?
– Ребёнок, маму надо слушаться! – назидательно произнёс полковник, обняв Надежду, а в глазах его блестели смешливые искорки.
– Её попробуй не послушайся, – улыбнулась Лапочка-дочка.
…За чашкой кофе в терминале аэропорта Юрий и Надежда вели тихую беседу.
– Надюша, а когда ты окончательно ко мне в Москву переберёшься? – спросил он. – Да и… узаконить отношения уже не помешало бы.
– Юра, знаешь, ведь… мне нужно закончить дела, – уклончиво ответила она. – Окончательно – не раньше, чем через… полгодика… может быть – годик. Ты же понимаешь…
– Миленькая, а ты ничего не забыла? – спросил он с укором. – Дела…
– Что?.. Вот… «Русский центр» проводит празднование Троицы… «Зелёные святки»… Надо поприсутствовать. Потом – защита диссертации, а там ещё так много работы! Ну, и партийные… тоже…
– А ты вообще замуж за меня когда собираешься? – в его взгляде читались сомнение и тихая грусть… и что-то ещё, чего Надежда пока не могла определить.
– Юра, ну… разве ты не хочешь, чтобы я стала кандидатом наук?
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Всё остальное для меня не имеет значения.
– Но для меня-то это важно! А женой твоей я стану…
– Когда?
– Когда позовёшь!
– Так позвал уже, – напомнил он. – Ладно?
– Значит, выйду. Я же согласилась!
– Как это ты говоришь: «Ну, не знаю, не знаю…»
– А кто сказал, что если любишь, то надо доверять? – спросила Надя.
– Кто-то очень мудрый, – как-то отстранённо ответил он.
– Но ведь мы же с ним согласны? Ладно? – примирительно произнесла Надежда, употребив его обычное вопросительное «ладно?» там, где его быть не должно, и сама этому удивилась.
– Ладно, – улыбнулся он и посмотрел на неё совсем как прежде – с нежностью, – но жизненные ситуации… разные бывают. Посмотрим!
