Приподнявшись на больничной койке, она провела пальцем по моей щетинистой скуле.
— Ты разобрался со всем, что хотел?
— Да, — прошептал я. От облегчения в ее глазах у меня защемило сердце. Взяв ее руки, я поцеловал ушибленные костяшки. Невозможно любить кого-то больше, чем я любил ее. Пришло время дать ей понять, что чувствую. Это оказалось намного проще, чем думал. — Так, к твоему сведению, ты выйдешь за меня замуж после того, как выберешься сюда. — Я усмехнулся, когда у нее округлились глаза. — Я женюсь на тебе и никогда не отпущу.
Я прослезился, подумав, что мог ее потерять. Воспоминания о том, как она выглядела, когда мы ее нашли, все еще преследовали меня и будут преследовать до самой смерти. Мне было все равно, если кто-то счел бы меня слабаком. Когда дело касалось ее, все, что я чувствовал, усиливалось.
Джулс улыбнулась мне, ее глаза заблестели.
— О чем ты думаешь? — спросил я, надеясь, что ее улыбка означает, что она согласна с моим планом.
— Я снова подумала о том, что большой, страшный байкер оказался идеальным прекрасным принцем.
Я поцеловал ее руку и подмигнул.
— Ну, детка, я уже рассказывал тебе то, что всегда говорил мой папа. Каждой принцессе нужен принц, даже если он ездит на «Харлее» вместо лошади, — произнес я с ухмылкой.
Она рассмеялась, и ее смех отразился у меня в душе и пронзил сердце.
Полицейские не задержались надолго. Они взяли показания у всех девушек как можно быстрее, не желая лишний раз нас травмировать. Остальное они узнали из медицинских снимков, записей и результатов анализов.
Доктор сказал, что я могу выписаться из больницы завтра. Меня хотели оставить на ночь для наблюдения. Мысль о возвращении домой наполнила меня теплом. Одно время я даже не думала, что снова окажусь дома.
В дверь постучали, и я увидела Сторм с обеспокоенной улыбкой.
— Входи. — Я приподнялась на кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Ее улыбка исчезла, а губы задрожали. Ответ не сулил ничего хорошего. — Иди сюда. — Я похлопала по кровати рядом с собой.
С минуту она обдумывала, затем забралась на кровать рядом со мной, волоча за собой свой металлический штатив для инфузионных растворов со всеми пакетами на нем. Она прижалась ко мне, и я нежно погладила ее по длинным волосам и обняла. Никаких слов не требовалось. Наконец она заснула. Я надеялась, что присутствие рядом с ней близкого человека избавит ее от кошмаров.
Видимо, я заснула. Проснулась от того, что Дом гладил меня по руке. Я посмотрела на спящую Сторм.
Дом поглядел на нее с грустной улыбкой.
— Привет, детка. Как у нее дела?
Я убрала челку с лица Сторм.
— Думаю, сейчас она спит как никогда хорошо, — прошептала я. Мне не хотелось ее будить, но она рывком приподнялась, ее глаза расширились. Я поспешила ее успокоить. — Сторм, все хорошо, милая. — Она перевела взгляд на Дома и застыла, дрожа.
Он отошел назад, на его лице отразилось понимание.
— Я не причиню тебе вреда. И никому не позволю причинить тебе боль.
Слегка кивнув, она немного расслабилась. Но напряжение все еще сковывало ее мышцы.
Я попыталась подкрепить слова Дома:
— Сторм, Дом только хочет помочь. Обещаю.
— Почему бы вам, дамы, не отдохнуть еще немного, хорошо? Я скоро вернусь. — Дом поцеловал меня в лоб. — Один из братьев стоит у двери, на случай если он тебе понадобится. Люблю тебя, детка.
Я крепче обняла Сторм, когда она прижалась ко мне.
— Я тоже тебя люблю.
* * *
Дом
Я вышел из комнаты, решив сделать что-нибудь, чтобы помочь бедной девушке. Разыскал доктора, который ухаживал за ними. Док работал в клубе уже пять лет, с тех пор как нам понадобился врач после особенно жестокой драки. Его привел Технарь, и с того дня док стал членом нашего клуба.
Я кивнул ему, и он последовал за мной в альков.
— Док, как обстоят дела у Сторм?
Проведя рукой по затылку, он обхватил шею.
— У нее впереди долгий путь. Они хорошо над ней поиздевались. Думаю, со временем и терапией она поправится. Самая большая проблема сейчас — подпускать к ней людей, не спугнув ее. У меня с ней работают только женщины-медсестры. В конце концов, она позволила мне осмотреть ее, пока они присутствовали. Но это нормально для человека, пережившего такую травму.
Я сжал кулаки, думая о том, что они сделали.
— Как долго вы ее собираетесь держать?
— Я бы хотел провести стационарную терапию в течение пары недель. Потом ее можно будет выписать. Но меня беспокоит другое. У нее нет семьи, которая могла бы приводить ее на сеансы или оказывать ей поддержку. О том, чтобы оставить ее одну, в ее душевном состоянии, не может быть и речи.
— А нельзя ей остаться со мной и Джулс? Возможно, ей пойдет на пользу, если Джулс будет рядом.
Он сощурил глаза.
— Может, и поможет. Будет сложно, Дом. Ты справишься?
— Безусловно. Ты просто скажи мне, что ей нужно, и мы это сделаем.
