Ну, раз и арбай думает так же… Ведь эти арбаи не просто командиры арбанов разведки. Они – люди с вострым глазом и тончайшим умом, по части соображения обставят иного мингхана. Что ж… Три тысячи. Численность местных гарнизонов укрепленных пунктов вряд ли была больше. Время же мирное. Однако, видно, слухи о битве на Калке дошли-таки до болгар – не могли не дойти! – и вот они решили подстраховаться. Таким образом, болгар в их крепостях наберется шесть-семь тысяч человек. Ну, пусть даже десять тысяч! Причем они разбросаны по гарнизонам. Самое то, чтобы испробовать на прочность и болгарскую армию. Как она станет обороняться? Насколько силен у их воинов боевой дух? Сколько времени потребуется, чтобы разгромить эту шести–десятитысячную армию? Все это можно будет определить по ходу, по пути домой. Лучше и не придумаешь. Вот только заковыка: а вдруг не получится быстрого разгрома? Тогда армия Субэдэя застрянет в этих краях на какое-то время. Только ведь задержка даже на месяц чревата многими бедами по пути домой. Да уж, есть о чем помозговать. Потянувшись за легкой добычей, как бы не обжечься. Может, все же лучше уходить по малонаселенной степи, с заходом в торговый город Саксин, где наверняка можно разжиться немалым богатством? Короче, надо это дело продумать сообща, чтобы все было наверняка.
Вечером Субэдэй с Джэбэ собрали всех оказавшихся к этому моменту близ ставки командиров разведки и поставили задачу: найти и обозначить все крепости засечной линии болгар, узнать, какие в них гарнизоны. Заодно проверить, есть ли возможность пройти Серебряную Болгарию через саксинские степи с выходом на город Саксин, не сталкиваясь с ее значительными военными силами. Получив сведения обо всем этом, Субэдэй с Джэбэ и определят маршрут, по которому монголы возвратятся на родину.
* * *
Осмотрев все места, сопряженные с возможным будущим сражением, эльтебер Ильхам и начальник разведки Сидимер поехали на встречу с эмиром Челбиром. Они знали, что вместе с главой страны сюда прибыли и улугбеки Казанской, Жукотинской и других илей со своими хашамами. Одним словом, сейчас здесь собрались отборные военные отряды.
Ставка эмира располагалась на большой поляне, в трех зюхрымах от места причаливания водного каравана. Впрочем, заметить ее невозможно даже вблизи. С причала уже убрали все корабли, их отвели за остров, покрытый девственным лесом. Разведка противника с берега никак не могла их заметить, соответственно, понять, что сюда по воде прибыли войска. Правда, на берегу кое-где еще лежали деревянные стойки, брусья, доски и прочие предметы, заготовленные для быстрого возведения фортификационных сооружений. Но их уже отвозили на последних подводах, после чего должны были разобрать сам причал.
По пути к шатру эмира Ильхам заметил среди деревьев странные фигуры. Присмотрелся. Это были женщины. Молодые женщины-воины. Ах да, это же отряд лучников дочери уважаемого купца Мамута. Хан это помнил, только он ни разу не видел саму девушку, потому подошел к амазяркам, поздоровался и спросил:
– Кто ваш командир?
К нему подошла симпатичная девушка выше среднего роста, на первый взгляд, несколько худая, но по движениям чувствовалось, что она весьма сильная и изворотливая.
– Старшая здесь я, Аюна, дочь Мамута, – представилась она.
– Дочь Мамута? – Ильхам не без интереса присмотрелся к девушке. – И сколько вас, амазярок, набралось?
– Нас два сербю, эльтебер, – доложила Аюна. – Все стреляют отлично. Слабоватых мы отсеяли, пусть еще подучатся. Можем драться и на саблях. Просим взять нас с собой на непосредственный бой с врагом.
Посылать девочек драться на саблях с мужиками… Нет, этого Ильхам ни в коем случаене может допустить. Вот использовать их как стрелков – почему нет? Сидимер как-то рассказывал ему, как далеко и точно, с какой скоростью стреляют амазярки. Он тогда даже засомневался, правду ли говорит начальник разведки или же просто передает рассказы сестренки, которая, увлекшись, могла и приврать чуток. Женщины на это мастаки. Потому он начал расспрашивать Аюну:
– С какого расстояния вы можете цель поразить?
– Мы пользуемся стрелами с плоским наконечником. Они летят на четыреста шагов. А тяжелые стрелы для поражения лошадей – до ста пятидесяти, – охотно объяснила Аюна.
– Можешь показать, как это делается? Прямо здесь. Видишь, во-он там стоит сосна. Видишь, где она начинает ответвляться. Попадешь отсюда в основание первой нижней ветки?
Сам он на глаз прикинул, что до сосны будет примерно триста семьдесят – триста девяносто шагов. Если девушка попадет в цель с такого расстояния, значит, ей можно верить во всем.
– Я попробую, – спокойно ответила Аюна и достала из-за спины свой лук, из колчана – стрелу, зарядила… Она почти не целилась, потому Ильхам даже не успел проследить, когда вылетела стрела. Но она вылетела. И, судя по еле слышному из-за расстояния глухому звуку, попала в дерево. Эльтебер торопко пошел к сосне. Аюна последовала за ним. Стрела торчала точно у основания нижней ветки.
