— Если кто и заслуживает смерти, так это ты. Хочешь сыграть в эту слезливую историю? Держу пари, ты говоришь себе, что я какой-то вор. Забрал твою женщину, твоего ребёнка, забрал жизнь, которую ты мог бы иметь. И всё это дерьмо, которое неудачники любят говорить себе, когда они облажались. Именно этим ты и занимаешься, верно? Слушай сюда, маленький засранец, я не вор. Я взял на себя твою ответственность, и в отличие от тебя, я ничего не порчу. Это лучшее, что когда-либо случалось со мной, и это могло бы быть лучшим, что когда-либо случалось с тобой. Но это не так, и всё потому, что ты всех выбросил из своей жизни.
— Ты ни хрена обо мне не знаешь, — возразил он, с трудом сглотнув. — Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть туда, где я сейчас. Так как насчёт того, чтобы убраться нахуй отсюда? Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать твои оскорбления, как будто ты знаешь обо мне хоть что-то.
— Я здесь, потому что мы собираемся поговорить, Райкер, — резко перебил я. — Мы поговорим обо всём или как можно большем за те полчаса, что у меня есть.
— Мне нечего сказать.
— Чушь собачья! Ты сидишь здесь и говоришь мне, что я ничего о тебе не знаю. Как насчёт того, чтобы начать открывать рот и вводить меня в курс дела? Единственный способ исправить это дерьмо — это быть честным.
— Я нихрена тебе не скажу! И последнее, что я слышал, так это то, что честность не была твоим грёбаным приоритетом, когда ты сидел напротив меня, как сейчас, обещая, что позаботишься о моей женщине.
Он сказал «моей женщине». Словно Элли всё ещё принадлежала ему. Это заставляло меня кипеть от гнева, потому что она не принадлежала ему. Теперь она моя.
Он увидел мою реакцию и наклонился вперёд, ухмылка стала ещё шире.
— Она с тобой, потому что так проще, Хит. Потому что ты присматриваешь за ней. Как только я выйду отсюда, она вернётся ко мне, как всегда. Каждый раз, когда мы ссорились, каждый раз, когда она уходила от меня, я всегда возвращал её. Она всегда понимала, что без меня она была лишь наполовину собой. И это случится снова, Хит.
— Пошёл ты, — выплюнул я. — Ты сам не знаешь, что говоришь.
Он не смягчился. Вместо этого в его глазах появилось озорство, когда он с любопытством спросил:
