Спасение мстителя полностью

— Четырнадцать дней назад Максим выстрелил в грудь моей рыжей и с тех пор не показывался. Я хочу сказать ему, что не ненавижу его за это. Поэтому, если увидишь, передай ему, что я искал. Спасибо.

Он отошел от «Вздоха», оставляя пораженную Сидни.

Сорок минут спустя он лежал в одних трусах, уставившись в погружающийся в темноту потолок своей спальни в Форест-Хиллз. Один. Страдающий от этого. Но не способный ничего изменить.

Он жил здесь с тех пор, как оставил Нику в больнице. Теган и ее команде из больницы Кони-Айленда пришлось немало поработать над девушкой: сотрясение мозга, огнестрельное ранение, несколько швов, ушибы и ссадины. Он не слышал, как Габриэль звал его, боролся с агонией и едва заставил себя покинуть ее палату. Дальше по коридору с двумя мужчинами в форме беседовал Лори, тут же прервавший разговор и шагнувший навстречу.

— Прогуляемся, Ви? — Коп вытягивал шею то вправо, то влево, пытаясь поймать его взгляд. — Нужна компания?

Винсент крепко схватил его за затылок, заставив людей в форме броситься к ним, но Лори быстро поднял руку, приказывая отступить.

— Я никогда не смогу отплатить за то, что ты сегодня для меня сделал. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится — только попроси. Я в неоплатном долгу.

Он крепко расцеловал копа в обе щеки и, всем своим видом напоминая живого мертвеца, продолжил путь. Покинул больницу, несмотря на шквал сообщений и звонков, на которые не отвечал до следующего дня. Как только почувствовал себя в состоянии разговаривать, позвонил Габриэлю и сказал, что ему нужно время и что не хочет ни черта слышать, только новости о состоянии Ники.

Пять дней назад новости закончились. Он слишком часто слышал:

— С ней все в порядке, физически.

Всегда выделялось это вот «физически». К черту все. Ей лучше без него. Он с самого начала знал, что девушка ему не достанется. Это было невыносимо. Но он должен принять. Винсент не мог допустить, чтобы с ней снова случилось нечто подобное инциденту с Нолланом. Его драгоценная рыжая едва не погибла. Еще несколько сантиметров, и пуля пробила бы сердце. И он наблюдал это жуткое представление из первого ряда. Сам приложил руку. Потому что именно он и его друзья допустили ошибку. Согласившись позволить Максу выстрелить, Винсент с таким же успехом мог бы сам держать в руках пушку.

Как она? Он в миллионный раз задавался этим вопросом. Стало ли ей лучше, как утверждал Габриэль? Испытывает ли она боль? Ей так же плохо эмоционально, как и физически? Снятся ли ей кошмары?

Ну, разумеется. Да, на все вопросы. Ей больно, а Винсент не рядом, чтобы утешить. Чтобы успокоить и приласкать. Приносить ей журналы и новости. Делать массаж ног и прижимать к себе, когда проснется посреди ночи.

Он резко сел и свесил ноги с кровати. Господи, да он с ума здесь сойдет. Винсент потер обнаженную грудь, чтобы хоть немного унять напряжение. Прошлое не вернуть. Ника должна оправиться без него, и он никогда не сможет повернуть время вспять и изменить это.

«Потому что ты думаешь, что она должна привыкнуть к жизни без тебя. А ты — к жизни без нее. Но это чушь собачья!»

Он откинул с лица волосы, не обращая внимания на слова Фаната.

— Как, черт подери, я смогу это сделать? — прошептал он в тишину комнаты.

Он не знал, но должен выяснить. Должен. Винсент зажмурился от осознания, что снова облажался.

Сначала с Софией.

Теперь с Никой. Которую он... не любил как сестру. Нет. Совершенно.

Нику он любил всем сердцем и всей душой. Всем телом и существом. Он весь принадлежал ей.

И что хорошего в том, чтобы сидеть здесь и истекать кровью от невидимых ран? Тогда как у Ники они вполне реальные. Винсент потряс головой, кипящим маслом по венам разливался стыд, обжигал, разъедал плоть до самых костей.

С трудом поднявшись на ноги, он прошел в гардероб, надел спортивные штаны и кроссовки, а затем побрел в дальний угол гостиной, где устроил импровизированный тренажерный зал. Он натянул перчатки и принялся колотить подвешенный к потолку тяжелый мешок. Позвякивание цепи от постоянных толчков звучало знакомо, но не так успокаивающе, как обычно.

Винсенту следовало признать. Он не нашел Ноллана вовремя. И вообще нашел этого ублюдка только потому, что тот выдал себя. Когда в мозгу всплывал образ рыжей в руках Ноллана, его накрывало тьмой. Ущерб, причиненный ей, казался огромным. И все потому, что девушка оставила их здесь, чтобы разобраться с этой тварью самостоятельно, как привыкла. Ника снова и снова жертвовала собой ради Калеба, потому что любила брата.

И она любила Винсента.

Он все сильнее долбил по мешку, пот стекал с бровей.