Работая над повестью «Огневик из замка теней», мне довелось изучить массу самых разных рекомендаций по спасению человека. Одна рекомендация вдруг взяла и непостижимым образом за каких-то полчаса превратилась в рассказ. И получился он не только познавательный в плане как вести себя в чрезвычайной ситуации, но ещё и весёленький, и ещё неожиданный.Честное слово, я не специально. Всё само собой получилось.Ваш искренний Автор.
© Квилория В. Т., 2016
© Оформление В. Т. Квилория, 2016
Валерий КВИЛОРИЯ – лауреат литературного конкурса «Русская премия» 2006 года (Москва), лауреат Международного конкурса детской и юношеской литературы им. А. Н. Толстого 2006 года (Москва), дипломант Второго Международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А. Н. Толстого 2007 года (Москва)
Выбежал я из школы. Натянул шапку, надел варежки и ходу домой. Смотрю – впереди Вовка из нашего двора идёт, скользит по утоптанному снегу. А потом взмахнул руками и – шлёп(!) – на дорожку. Упал и не шевелится. Ударился, значит, сильно. А у нас на последнем уроке как раз о культуре безопасности рассказывали. Ну, думаю, погибает Вовка. Стал вспоминать, что Мария Фёдоровна говорила, и вспомнил: «Увидел человека, лежащего без движения, сразу же проведи первичный осмотр и определи – есть ли у человека сердцебиение и признаки дыхания».
Вспомнил и со всех ног бросился Вовку спасать. Подбежал, а он лежит и смотрит остекленевшими глазами в небо. Приложил ухо к его груди – нет сердцебиения. Прислушался, а Вовка совсем не дышит. Тогда я стянул шарф с Вовкиного носа, чтобы убедиться, что его дыхательные пути не перекрыты какими-нибудь предметами.
Потом, как учила Мария Фёдоровна, осторожно засунул руку под воротник и пощупал шейный отдел позвоночника. Позвоночник был цел, только Вовка вдруг ойкнул, будто ему больно стало. Посмотрел на него – нет, не дышит и всё в небо смотрит.
«Наверное, это у него предсмертная агония, – решил я, – вот он и ойкает. Что там Мария Фёдоровна говорила? Ага! Надо проверить, есть ли у потерпевшего болевые ощущения». И я, как показывали, аккуратно надавил на Вовкин живот.
Болевые ощущения были налицо, потому что Вовка, как только я хорошенько упёрся, стал мычать и рожи корчить.
– Так ты живой? – обрадовался я.
– Живой-живой, – сказал Вовка сквозь зубы и опять не шевелится.
И в небо смотрит, не мигая. «Так, – наморщил я лоб, – если жив, но не двигается, значит, травмированы нижние отделы позвоночника или тазобедренные суставы. Надо обследовать».
– Подними правую ногу, – попросил ласково.
Вовка послушно задрал правую ногу.
– А теперь левую.
Вовка задрал левую ногу.
«С суставами всё в порядке», – понял я. Хотел обследовать кисти рук, как вдруг лицо Вовки стало наливаться кровью, а глаза полезли из орбит.
«Мамочка родная! – испугался я. – Выходит, у Вовки больное сердце. А раз так, то у него с собой должен быть валидол или нитроглицерин. Мария Фёдоровна рассказывала, что сердечники лекарства всегда с собой носят на всякий случай».
Стал я лекарства искать.
– Ты чего по моим карманам шаришь? – прошипел тут Вовка и так грохнул ногами о землю, что я сразу понял, что он на грани жизни и смерти.
– Нитроглицерин с валидолом ищу.
– Нет у меня ничего такого, – сказал он, тяжело дыша.
«Ай-яй!» – совсем испугался я и сразу же вспомнил, что при сердечном приступе самое страшное – полная остановка сердца. Поэтому для начала надо прекратить любую работу и не двигаться. А затем, чтобы уменьшить боль, пострадавший должен сделать глубокий вдох и на 10–15 секунд задержать дыхание.
– А ну не шевелись! – приказал я суровым голосом. – Набери воздуха и не дыши.
А сам стал 15 секунд отсчитывать. Но Вовка выпустил воздух раньше.
– Ты чего ко мне пристал? – вдруг спросил он.
– А ты чего не дышишь?
– Так ты же сам сказал: не дышать.
– А в самом начале, когда не просил, тоже не дышал?
– Дышал, – признался Вовка, – только дыхание затаил.
– Зачем? – удивился я. – Нарочно?
– Не, – улыбнулся Вовка, не спуская глаз с неба. – На облака смотрел, вот и затаил. Смотри, какие красивые.
Я задрал голову – шапка наехала на лоб и закрыла полнеба, а шарфик стал горло давить. Тогда я упал рядом с Вовкой. Вовка подвинулся, и мы запросто уместились вдвоём на снежной тропинке. Облака и вправду были здоровские! Большое облако было похоже на лохматую собаку, а маленькие – на белых пушистых щенят. Собака шла по небу, гордо задрав хвост. А щенки бежали следом. Самый маленький, с косточкой в зубах, отстал.
– Сейчас догонит, – говорит Вовка.
– Не догонит, – отвечаю я.
– На что спорим?
– На полкило валидола.
– Ну и зачем он мне?
– У тебя сердце больное.
– Придумал тоже. У меня сердце как часы работает.
– Врёшь!
– Самая честная правда!
– А чего тогда упал?
– Поскользнулся. А потом облака увидел. – Тогда на щелбан.
– Идёт!
Не успел щенок с косточкой догнать собаку, как ко мне подбежала одноклассница Светка Веснянская. Упала на колени, приложила ухо к моей груди и слушает. А потом куртку расстегнула и давай непрямой массаж сердца делать. Положила мне на грудь правую ладонь, левую ладонь – на правую и стала энергичными толчками на моё сердце воздействовать. Ну, прямо, как Мария Фёдоровна на последнем уроке объясняла. Ненормальная! Так ведь надо целых полчаса толкаться, а то и больше.
