— Скажи «да», — настаивал Лука, наклоняясь и беря ее руки в свои. Машинальный жест, который вызвал на ее коже покалывание от запретного удовольствия.
— Но ведь в конце концов ты возненавидишь меня! Не простишь, что помешала тебе жениться на Изабелле.
— Это решение — мой выбор. Как я могу винить тебя? Скажи «да», и я все расскажу Изабелле и ее семье. Потом мы поговорим с твоим отцом. А пока я покажу тебе свою землю, покажу свою страну, покажу тебе… то, что понравится нашему ребенку. Что скажешь?
Корделия глубоко вдохнула.
— Ладно. Я скажу «да», хотя…
— Ш-ш-ш. — Он приложил палец к ее губам. — Этого достаточно.
На следующий день Лука велел шоферу отвезти его к родителям Изабеллы, где он представил ситуацию как свершившийся факт, никаких недомолвок, никакого пространства для маневра.
Он сидел в гостиной, такой же величественной, как и его собственная, куда были поданы изысканные лакомства и крепкий кофе в тонких фарфоровых чашках, и наблюдал за разочарованием хозяев, когда он сообщил им новость. Конечно, никакой официальной помолвки у них с Изабелой не было, но между семьями существовало негласное взаимопонимание о будущем их отпрысков. И хотя они вежливо поздравили его с предстоящим браком, которого никто не предвидел, едва смогли скрыть тот факт, что их сильно подвели.
— Это было бы так хорошо для Изабеллы, — сказала Мария, ее мать. Она бросила взгляд на мужа, который отвернулся. — Моя девочка…
— Мария! — резко оборвал жену Альберто. — Нам не нужно беспокоить Луку нашими сожалениями. Естественно, мы и дальше будем слаженно работать вместе. Наши великие вина выигрывают от этой тесной связи.
После этого он проводил Луку в подвал, где показал ему новые поступления в свою коллекцию редких красных вин.
И Мария, и Альберто были слишком хорошо воспитаны, чтобы проявлять какие-либо эмоции, и он тоже.
Его больше беспокоила Изабелла. Этот брак устроил бы ее, но, возможно, подумал он, возвращаясь на виллу, вмешалась судьба.
Пожалуй, ей нужно набраться смелости и рассказать родителям о своих истинных сексуальных предпочтениях вместо того, чтобы пытаться спрятаться за фасадом счастливого брака.
По дороге он долго разговаривал с Изабеллой по телефону.
О личной встрече не могло быть и речи, так как она отдыхала с друзьями на Ривьере. Лука криво улыбнулся, услышав облегчение в ее голосе, когда сообщил ей о своей предстоящей женитьбе на Корделии. Ее поздравления были бурными и искренними, и, когда он закончил разговор, у него в голове промелькнула мысль, что ни Изабелла, ни Корделия не были теми, кого следовало бы считать безупречными кандидатками для венчания.
Одна испытывала облегчение оттого, что не придется этого делать, а другая делала это только потому, что все пути к отступлению были перекрыты.
Покончив со всеми намеченными переговорами, в десять утра следующего дня, он ждал Корделию в шикарном кафе в потрясающем городе Сиена.
Накануне вечером он вернулся домой поздно ночью, чтобы найти Корделию спящей в одной из гостевых комнат. Он распорядился, чтобы ей подали на завтрак все, что она пожелает, и в тот же миг вышел из комнаты.
Чуть позже шести утра он отправился в свой главный офис, где просматривал ключевые электронные письма и вводил в курс дела различных руководителей на тот случай, если на время выпадет из рабочего графика.
Ему предстояло заняться новым образом будущей жены.
Затем, как только они вернутся в его дом, на частном самолете Луки прибудет ювелир, чтобы предложить на выбор кольца.
Корделию пришлось уговаривать, чтобы она согласилась выйти за него замуж, и Лука надеялся, что девушка не передумает. Скорость решала все, и он намеревался не убирать ногу с акселератора до тех пор, пока Корделия не будет окончательно привязана к нему.
Чепуха о том, что любви нет места в их браке, не станет спицей в колесе.
Его отец захотел немедленно вернуться в Тоскану, чтобы познакомиться со счастливой невестой, и Луке едва удалось его отговорить, ссылаясь на то, что было бы гораздо лучше подождать пару недель, пока его невеста немного освоится в новой обстановке.
— Она из другого… — Лука подумал о Корделии, о ее крепком теле, быстрых движениях, слегка веснушчатом лице без косметики, спадающем по спине водопаде волос, и слово «мир» всплыло в его голове.
Тем не менее такое описание не годится, признал он, потому что его отец действительно думал, что его упрямый сын наконец-то променял голову на сердце, а Лука почему-то не хотел его разочаровать.
— Это как у нас с твоей матерью, — пробормотал Джованни Барези дрогнувшим, взволнованным голосом на другом конце телефонной линии. — О, мой дорогой, дорогой сын…
Лука находил удивительным, что после стольких разговоров, которые у них с отцом были на тему отношений и откровенного осуждения Лукой романтических эскапад своего отца, тот испытал прилив эмоций от нереалистичного предположения, что его сын каким-то образом умудрился отправить свой мозг в долгий отпуск, оставив своего хозяина уязвимым перед любовью, в которую он отказывался верить.
Он вздохнул и посмотрел на часы.
Корделия опаздывала.
