Марго потянула его вверх с силой, которой может обладать только хозяйка стаффтерьера, вечно тянущего поводок.
– Я рада, что ты пришел, – сказала Марго. – Пойдем в дом, я тебя со всеми познакомлю.
Эти слова повергли его в ужас. Маленькая квартирка трещит по швам, Марго познакомит его с уймой людей и оставит вести светские беседы. Зачем только пришел, лучше бы сидел дома!
– Я заказала кучу модных безалкогольных напитков, которые можно смешивать с тоником, – сообщила Марго. – Среди гостей парочка беременных, кое-кто готовится к беременности, а некоторые завязали. Ой, извини, я бестактна?
– Нет, нисколько, – повысил голос Уилл, перекрикивая гомон. – Я не… бывший алкоголик. Просто… никогда не пил, и не хотелось.
Они прошли на кухню, дверь из которой вела в патио. Марго извлекла из холодильника бутылку.
– Тогда я тебе завидую – ты не знаешь, что такое похмелье. Хотя, наверное, смотреть на мучения других еще хуже.
Уилл мысленно согласился. Марго отодвинула с дороги девушку с ангельскими крыльями, открыла посудомоечную машину, выпустившую облако пара, и с видом ассистентки фокусника, вытаскивающей из шляпы кролика, достала чистый стакан.
– Так, стакан есть, безалкогольное тоже, все остальное на льду в ванной.
Он думал, что Марго бросит его на произвол судьбы: все-таки она хозяйка многолюдной вечеринки, но нет: обещая, что познакомит его со всеми, Марго действительно собиралась это сделать. К счастью, она говорила за двоих, так что ни Уиллу, ни его визави не приходилось мучительно придумывать, что сказать.
– Это Уилл, сородитель Флоры, он живет в Масуэлл-Хилл и правит цветочной империей, – сказала она ослепительно улыбающейся элегантной брюнетке с матовой кожей и остроугольным каре.
– Уилл, это Соланж, настоящая жена моего рабочего мужа, Жака. Соланж француженка и работает директором по атмосфере в рекламном агентстве в Хокстоне.
– Что, черт возьми, значит «директор по атмосфере»? – немедленно поинтересовался Уилл, от удивления забыв о чувстве такта.
Соланж приняла это вполне нормально, и они оживленно беседовали целых десять минут, пока не выяснилось, что она знакома с его бывшим боссом в Нью-Йорке.
– Он встречался с моей стажеркой, – припомнила Соланж, – и хейтил меня в Инстаграме, а в последнее время постит только вдохновляющие цитаты из Тони Роббинса и Сунь-Цзы, да еще бесконечные истории о своих полумарафонах.
Уилл передернулся. В свое время он бегал полумарафоны три раза в неделю и знал «Искусство войны» наизусть.
– Когда я с ним работал, у меня не было выбора. Тренировки по кроссфиту составляли неотъемлемую часть корпоративной культуры.
– Дурдом! – воскликнула Соланж. – Я свою команду вожу на суши.
Они обсуждали свои любимые блюда японской кухни, пока не появился Жак с пачкой чипсов, чтобы спросить у Соланж, есть ли у него аллергия на рапсовое масло.
Марго ждала в сторонке, чтобы представить Уилла кому-то еще. В беседе с остеопатом, который страшно переживал за вывихнутое плечо Марго и настоятельно советовал им завести собаку поменьше, незаметно пролетел час. Затем Уилл познакомился с Дэном, мужем лучшей подруги Марго, и Дафной, соседкой сверху, которая вспомнила, что в детстве каждую пятницу ходила с мамой за цветами к Блумам.
Уилл стоял на пятачке перед квартирой Марго, разговаривая с Дафной. На ступеньках, выходящих на улицу, сидели любители свежего воздуха. Через открытое окно гостиной он увидел, что Марго уговаривает Флору уступить место в кресле пожилому мужчине.
Уилл извинился перед Дафной и постучал в форточку.
– Марго!
Та не услышала, но гости, сидевшие ближе к окну, обратили ее внимание на Уилла.
– Хочешь, я выведу Флору погулять? – предложил он.
Чтобы вернуться в квартиру, ему потребовалось добрых пять минут. Его постоянно останавливали то собачники, которые знали, что он сородитель Флоры, то постоянные клиенты Блумов. А чета оперных певцов оказалась одновременно и любителями и собак, и старыми клиентами фирмы.
Марго встретила его на полдороге, волоча за собой упирающуюся Флору.
– Если ты не против, я бы тоже подышала воздухом, – сказала она. – Совсем забыла, что устраивать вечеринки так утомительно.
Уилл надеялся на десять минут покоя. Он не помнил, когда общался с такой массой людей. Наверное, на корпоративных вечеринках в прошлой жизни, где все сыпали профессиональными терминами, а еще заявляли, что не любят пустых разговоров, и предпочитают связываться с людьми на более тонком уровне, и спрашивали, каково его самое травматичное детское воспоминание.
– Где твое пальто? – спросил он, надеясь, что Марго передумает.
– Я просто закипаю от беготни и спиртного.
Ее щеки раскраснелись, а глаза лихорадочно блестели. Кое-как найдя поводок и шлейку, они протолкались к выходу.
– Не могу больше говорить, – сказала Марго.
