Уиллу потребовались весь его дар убеждения, полпачки рыбных шкурок и твердая рука, чтобы придать Флоре правильное направление – через поле и лес к дому, где готовила обед Мэри, уже считавшая собаку своей третьей внучкой.
Флора с легкостью вписалась в его жизнь, словно и не отсутствовала целую неделю. Она ходила за ним по пятам, а если Уиллу приходилось отлучиться, с радостью составляла компанию Мэри.
Всю неделю лило как из ведра, и скоро выяснилось, что Флора не слишком любит гулять под дождем. Едва сделав дела, она тянула Уилла домой. Ей даже больше нравилось общаться с Мэри: наверное, потому, что та завела привычку носить в кармане фартука собачьи лакомства.
Точно так же, как Уилл не мог отказать Флоре, когда та занимала его место на диване, лезла в постель или клянчила еду из тарелки, он не мог отказать Мэри. Только бы мама была счастлива.
В четверг утром, когда Уилл закончил с доставкой и вернулся в магазин, он заглянул к Мэри в подсобку.
– Как думаешь, я смогу выманить Флору на прогулку? Дождь едва моросит, – спросил он и посмотрел на мать, надеясь, что та посмеется над Флорой, похрапывающей под столом.
Мэри сидела молча, с окаменевшим лицом, сжимая в руках секатор.
– Что с тобой, мама? – взволнованно спросил Уилл. – Кто тебя обидел? Ян?
– Я скучаю по ним, Уилл. По маме и папе, – сдавленно произнесла Мэри, и по ее щекам потекли слезы. – Я не могу без них. Я не создана для этой работы.
Уилл съежился – внутри и снаружи. Он не знал, как действовать в таких ситуациях.
Мэри сгорбила плечи, подавляя рыдания.
– Не плачь, мама, – беспомощно произнес Уилл. – У тебя все прекрасно получается. Любой тебе скажет.
– Сегодня годовщина их свадьбы. Они прожили вместе шестьдесят два года…
– Мне очень жаль.
– Папа всегда заказывал золотые розы по количеству лет, прожитых вместе.
Голос Мэри задрожал так сильно, что даже Флора обеспокоенно высунула голову из-под стола.
– В мамином свадебном букете были золотые розы.
– Давайте что-нибудь придумаем вечером, сходим в ресторан? – предложил Уилл, зная, что это не выход. Даже ужин в их любимом итальянском ресторане на Саутгемптон-Роу не заглушит боль, ведь семья отмечала там дни рождения, годовщины и хорошие новости. Они ходили туда так давно, что персонал выстраивался в очередь пожать им руки.
– Извини, мама.
– Тебе не за что извиняться, Уилл. Ты не виноват.
Мэри достала из рукава салфетку и громко высморкалась.
– Расклеилась, старая дура.
– Нет, не говори так.
Флора положила голову Мэри на колени. Они помолчали. Мать шмыгнула носом и выпрямилась.
– Ладно, надо работать. Цветы сами в букеты не сложатся.
Чуть позже, когда дождь ненадолго прекратился, Уилл с Флорой отправились в Александра-Парк. Он корил себя за то, что не способен стать опорой для матери и никогда не может найти нужных слов. Неудивительно, что он не способен прожить с одной женщиной и шестидесяти двух дней, какие уж там шестьдесят два года.
– Флора, перестань, пожалуйста, тянуть, – громко сказал он.
Дождь разогнал всех по домам, лишь вдалеке маячил еще какой-то страдалец с собакой.
«Я не то чтобы холодный и бесчувственный», – продолжал размышлять Уилл. Сеансы психотерапии показали, что он подсознательно запрещает себе чувствовать, и видит бог, у него были на то свои причины.
Наверное, поэтому он так быстро привязался к Флоре. Она ничего от него не ждала, кроме лакомств, не осуждала. Никогда не спрашивала о его чувствах, не говорила, что он недостаточно хорош. И теперь, когда она к нему привыкла, Уилл мог проявлять свою привязанность, не опасаясь быть отвергнутым.
Флора жила настоящим моментом, и в настоящий момент она так сильно натянула поводок, что тот чуть не порвался. Все ее внимание поглощала белка, скакавшая с клумбы на клумбу.
Уилл огляделся по сторонам. Вокруг ни души. Мужчина с собакой давно скрылся из виду. Что может случиться, если спустить Флору с поводка? Роланд говорил, что он не склонен к риску, словно это плохо. Время от времени бывает полезно пойти на обдуманный риск. Никаких отвлекающих факторов вокруг не наблюдается, и Флора наверняка подойдет на зов.
– Ладно, ладно, – пробормотал он, приняв окончательное решение, и наклонился отстегнуть поводок. – Только не говори Марго, это будет наш секрет. Я верю, что ты не подведешь, Флора.
Почувствовав свободу, собака пустилась догонять белку – по клумбам, затем вверх по склону, разрезанному на части изогнутыми дорожками.
– Дальше не беги, Флора! – закричал Уилл, поскольку выше начинался еще один газон, а затем дорога, проходившая по территории дворца. – Вернись, малышка!
Налетел порыв ветра, и Уилл не понял, услышала ли его Флора. Собака повернулась и посмотрела на него, склонив голову и насторожив уши.
– Иди ко мне! У меня есть вкусняшки!
Уилл вынул из кармана пакет с лакомством и энергично потряс им. Все будет хорошо. Она сейчас вернется.
