Алина сделала все процедуры, которые ей назначили, и, расслабленная и умиротворенная, планировала немного подремать в комнате, но ее пригласили на приём к пластическому хирургу.
– Тебе на завтра назначена операция по подтяжке груди, – объявила ей седовласая дама-доктор, и мужчины в белых халатах по-прежнему сидевшие за столом, согласно закивали. У Алины появилось ощущение Дня сурка. Будто не прошли сутки с предыдущего осмотра, не ходила она в элитный клуб, не сидела на ступеньках реки под моросящим дождем. Все ее приключения прошедшей ночи казались сном или видением.
– Хорошо, – весело согласилась Алина и поймала удивленный взгляд Рудольфа,
который сегодня курировал девушек.
В коридоре её ждала Маша.
– Зачем тебя вызывали? – поинтересовалась она.
– Сказали, что завтра будут делать пластическую операцию.
– И ты согласилась?
– Конечно, где я в России такую операцию сделаю? А тут бесплатно. Красоту наведу и ещё деньги заработаю. Как прошёл вечер в клубе?
– Отлично! Я поняла, Алина, это моё! Мне безумно здесь все нравится. Я бы тоже что-нибудь подтянула, но мне доктор не назначил ничего, – огорченно провела она ладонями по груди, тонкой талии и бедрам.
– Ты детей не рожала, у тебя фигурка и так идеальная.
– Ну не скажи! Ты старше меня на несколько лет, а выглядишь такой юной! Давно хотела тебя спросить: как ты добилась такой идеальной кожи? Она будто светится изнутри.
– Никак. Специально ничего не делала. Генетика, наверное, хорошая, – усмехнулась Алина. – Ладно, пошли, Рудольф нас уже зовёт.
День прошёл спокойно. Алину никто не трогал, никто не напоминал об утреннем пришествии. Вечером в клуб её с собой не взяли. Объяснили это тем, что перед операцией она должна пройти медицинскую подготовку и хорошенько выспаться. Её поместили в оперативный блок. Сделали необходимые процедуры. Среди нескольких инъекций, которые ей вкололи, очевидно, было снотворное. Алина только положила голову на подушку, как сразу заснула.
Операция прошла хорошо, восстановительный период тоже. Пока она лежала в больничной палате, розовые и голубые таблеточки ей не давали. Алина тихо радовалась, что сумела провести всех. Будущее было неизвестно, но клоповником никто ей не грозил и на второй уровень не отправлял. Маша изредка, под присмотром Юли, навещала ее в палате. Она болтала о выездах девушек в клубы, о сексуальной лаборатории, где им рассказывали и (шепотом) показывали, как работают всякие игрушки, какие позы нужно принимать, чтобы доставить мужчине удовольствие. Прочитали целую лекцию о мужских точках G.
– Помнишь, когда мы были на экскурсии, то видели двери в стене?
Алина нахмурилась. Тот день возникал в памяти смутной картинкой, без четких подробностей. Она хотела забыть о своем позоре и, кажется, настроила мозг на точечную амнезию.
– Ну, тебе еще показалось, что за нами кто-то подглядывает.
– А, помню.
– Так вот. В этих комнатах стоят огромные кровати с водяными матрасами. Настоящие сексодромы. На них специально обученные порноактрисы нам и показывали все эти приемчики. Сначала жуть брала, и между ног мокло, а потом ничего, привыкли.
– Вы прямо половой акт наблюдали?
– Ага. Всякие. Вагинальные, анальные, с двойным и даже тройным проникновением. Нас заставляли стоять рядом и внимательно разглядывать подробности.
– Ужас! – Алина сглотнула слюну. – Мы тоже клиентам такое делать должны?
– Нет. Хотя не знаю. Ты забыла? У нас первый уровень, элитный. Королевы эскорта. Нас кто-то заказал. Скоро обучение закончится, и мы отправимся к клиентам.
В следующий раз, когда Маша пришла в палату, она с грустью сообщила, что на завтраке не увидела Светлану.
– Никто не говорит, куда она пропала. Я спрашивала у Юли, но она промолчала.
Алина задумалась. Может, и вправду их начинают по одному отправлять к заказчикам?
Еще через два дня сняли бинты. Алина подошла к зеркалу и с гордостью смотрела на новую грудь, которая вызывающе торчала розовыми сосками, как у юной девушки. Грудь была просто идеальна. Ей не вставили селикон, просто подтянули немного кожу, чтобы убрать возрастное провисание.
«Все, я готова! Пора встречаться с заказчиком». Эту мысль Алина старательно гнала от себя прочь, но решающий день приближался.
Ее выписали через две недели после операции. Алина совершенно не понимала, почему ее не отпускают в свою комнату, потом догадалась: боятся. Все-таки ее побег из комнаты заметили и приняли меры предосторожности. Создавалось впечатление, что от нее хотят поскорее избавиться. Сбыть на руки клиент и вздохнуть свободно. Даже Рудольф не показывался.
Все это время она лежала в отдельной палате. Тайная надежда, что удастся связаться с другими пациентами, не сбылась. Врач, осматривавший ее, после ухода запирал дверь на ключ. Это сначала нервировало, но потом Алина смирилась. Лишь попросила принести ей справочник, бумагу и ручку. Заняться было совершенно нечем, и Алина чувствовала, что если не займет чем-нибудь деятельную натуру, просто сойдет с ума.