— Не знаю, как насчет лорда, но горничные всегда больше о хозяевах знают, чем те могут представить. Никто не задумывается, что может о хозяине белье рассказать, — заговорщицки ответила та.
— Ой, и не противно тебе в чужом грязном белье копаться! — возмутилась еще одна сплетница.
— Да в том-то и дело, что белья грязного нет, а леди у нас больше месяца живет, — припечатала товарок Марта убойным аргументом.
Кажется, о беременности Кристины скоро будет известно всем в этом замке. Ну разве что сам Патрик живет так, будто совсем не в курсе и не интересуется моральным обликом будущей жены. А если ей потом суждено стать хозяйкой замка, то слуги сразу должны ее уважать, а не судачить на кухне.
Пока я поджаривала творожные кружочки до румяной корочки, успела заметить, как активно всем помогает Митка. То воды натаскает поварам, то с дровами поможет, то тяжести женщинам донесет, то дверь придержит. Весь такой приятный и обходительный. Не удивлюсь, если к вечеру вся женская половина слуг, не исключая пожилую экономку, будет в него по уши влюблена.
Почему-то при мысли об этом сердце как-то болезненно сжалось. Боже, Полина, неужели ты ревнуешь этого очаровательного, но совершенно незнакомого мужчину?
Когда сырники были готовы, Митка неслышно скользнул мне за спину и помог отнести тяжелую чугунную сковороду в мойку.
— Такие нежные руки не должны носить тяжестей, — прошептал он едва слышно.
— Митрий, благодарю за помощь, но это привычная для меня работа, — сказала я, немного смутившись.
— Своей будущей жене я бы не позволил так напрягаться, — проворковал он.
Жене? При чем тут его будущая жена?
Я несколько раз мотнула головой, чтобы избавиться от наваждения, пока поднималась наверх с завтраком.
Кажется, Митка решил завоевать доверие всех обитателей замка. Хороший план, если он хочет сделать карьеру и получить более престижную и оплачиваемую работу. Вот только зачем ему, привыкшему жить вольной жизнью странствующего циркача, понадобилась скучная служба лакея или мажордома? Но с его обходительностью он вполне сможет добиться благосклонности какой-нибудь обеспеченной вдовушки, которая наверняка приедет к лету на побережье.
Леди Кристины в комнате не оказалось. Я поставила поднос на столик, заглянула в ванну, проверила окна и даже подушки переворошила. Девушка, ведущая затворнический образ жизни, покинула свои покои, даже не позавтракав.
В камине тлели угли. Это показалось мне странным, так как ночи уже довольно теплые и топка не требовалась. Либо это очередная блажь беременной, либо девушка срочно от чего-то избавлялась. Например, от письма.
Я даже пошебуршила кочергой в камине, но нашла только обгорелые кусочки бумаги. Скорее всего, тайное послание было, но о его содержании остается только догадываться.
Оставив невесте лорда ее тайны, отправилась назад к себе. Но до лестницы спокойно дойти не получилось. Из розовой гостинной леди Траверти неслись не то что крики, визги. Кажется, хозяйка дома была не в себе.
Я прислушалась.
— Неблагодарная мерзавка! — отчитывала хозяйка дома невидимую собеседницу. — Ты совершенно не ценишь моей доброты!
Даже знать не хочу, кого можно так отчитывать.
— Ты сделаешь так, как я сказала, — послышался звук удара и всхлип.
Я вздрогнула.
— Если ты посмеешь ослушаться меня, то во время очередной прогулки случайно подвернешь ногу и упадешь в овраг, откуда твое тело достанут только следующей зимой, — зашипела леди Траверти.
Со стороны холла донеслись шаги. Кажется, не одна я заметила скандал. Мысли заметались как зайцы: пойти вперед и дать понять, что я все слышала? Ведь не ясно, друг идет или враг.
Не хотелось бы оказаться в одном овраге с бедняжкой, кем бы она ни была. Ноги сами понесли меня назад, к покоям леди Кристины.
Решено. Пережду там.
Я вбежала в пустые покои, сердце бешено стучало. Чтобы занять руки и оправдать свое нахождение здесь, я решила проветрить и взбить перину, собрать белье для стирки и заняться еще чем-то полезным, пока не вернется невеста лорда.
А что, если именно ее сейчас грозится убить будущая свекровь? Дрожащими руками я перебирала подушки, прикидывая, можно ли покинуть комнату и не попасться никому на глаза.
Тихо скрипнула дверь. Я повернулась. На пороге стояла леди Кристина, бледная, как сама смерть. Глаза ее блестели нездоровым блеском. На бледной коже ярко алели губы, а на щеке горел след от пощечины.
Казалось, она еле стоит на ногах. Я бросилась к бедняжке и помогла ей войти внутрь.
— Прилягте, я сейчас отвар подам, — я постаралась усадить девушку на постель, но она резким движением отодвинула мою руку и встала. От напитка, однако, отказываться не стала.
— Мне нужно на воздух, — решительно сказала она, — в доме слишком душно. Помоги мне собраться и выйти в сад.
Говорила она так властно, что я даже подумала, что встряска от матери жениха помогла ей прийти в себя и снова почувствовать дыхание жизни. Когда костлявые пальцы сжимаются на тонкой шее, как никогда хочется бороться за свое будущее.
Кажется, война между свекровью и невесткой еще долго будут сотрясать фамильный замок Траверти.
