Действие романа происходит в стране, в которой меняется режим правления. Менталитет людей, привыкших жить и думать иначе, чем при новой власти, приспосабливается к новому существованию. Но из предложенных новых мыслей и действий люди выбирают не прогрессивные, а только те, что выгодны. Из чего следует то, что описано в произведении. Содержит нецензурную брань.
«Нет ничего случайного в том, что в этой книге я не называю страну, в которой живут герои и происходит действие, ибо описываемые события с одинаковой возможностью могли бы случиться, и вполне вероятно могут повториться, в тех государствах, что после многих лет существования в определённой политической конструкции вдруг, не от большого ума и при полной безответственности их правителей, решат ступить на путь новый, соблазнительный, а вместе с тем пагубный для духовности и даже жизни народов, проживающих там.
Июльское утро две тысячи четырнадцатого года началось для Василия Николаевича Красавцева звонком председателя городского суда. Служебная записка, недавно полученная последним, обращала внимание на ряд дел, фигуранты которых проживали в одном доме их города и погибли они один за другим либо до начала следствия, либо во время него. А так как психологически воздействовать на обвиняемых можно всяко, то под подозрение попадала вся цепочка следственной системы. Поэтому председатель суда позвонил в краевую прокуратуру и попросил соединить его с отделом по надзору за следствием и дознанием, которым заведовал Красавцев.
– Василий Николаевич, возьмись-ка ты за пересмотр каждого дела в деталях. Проверь, что там с розыскной деятельностью, дознанием и следствием. - Судья говорил сухо и вежливо, но с той долей фамильярности, что допустима между представителями высокой власти: – Да, и обрати внимание на то, что по некоторым из квартир погибших заведены дела о махинации с недвижимостью и об ущемлении прав несовершеннолетних. Возможно, это ниточка, за которую стоит потянуть. Чёрные риелторы там, и всякое такое. Впрочем, что я тебя учу… Сам с усам. Действуй!
Красавцев, со студенческих лет привыкший стенографировать любой разговор, фиксировал каждую паузу начальника.
– Хорошо, Иван Иванович, - уверил он судью.
Отрапортовав своему начальству о срочном межведомственном поручении, следователь вышел из прокуратуры и направился к главной улице. Нужный райотдел полиции находился в двух кварталах. Пройти к нему можно было и иначе, но, как любой другой житель Южного – столицы края, Василий Николаевич гордился красивой и просторной Центральной и любил гулять по ней. Пользуясь утренней прохладой, мужчина закурил и пошёл не спеша, разглядывая прохожих. Навстречу попадались неторопливые бабушки с внуками, туристы, заполонившие центр, изредка подростки. Лёгкий июньский ветерок шевелил листья деревьев. Тяжёлые от пыли, они обвисали и скручивались; полученной за ночь влаги им явно не хватало. Воробьи и другие мелкие пташки, что поселились там и жили в кронах, перелетали от дерева к дереву, предчувствуя ту летнюю истому, когда воздух к полудню наливается свинцом и тяжестью. Ещё час-два - и Центральная опустеет, «выгорит» от той летней жары, что плавит асфальт и заставляет любого, кто окажется снаружи после одиннадцати, искать тень вблизи фасадов.
Поравнявшись с высоткой, известной всему городу как «дом с анжеликами», Красавцев задержался взглядом на адресной табличке на торце с номером 55. И тут же сработала ассоциативная память: «Так вот же он, тот самый дом, в котором ещё недавно проживали все погибшие…».
Красавцев замедлил шаг. Несмотря на свою величавость, дом пугал. Отчего-то захотелось перекреститься. Василий Николаевич выбросил сигарету и ускорил шаг. И всю дорогу до следующего перекрёстка, на котором предстояло свернуть, он ощущал на спине неприятный холодок. Словно кто-то мог смотреть ему вслед.
Стоял жаркий майский день две тысячи тринадцатого года. Таких дней на юге страны в это время года много, и все они настораживают: а что, если впереди снова безжалостная жара, как в две тысячи десятом, когда п
Дом 55, построенный в форме «П», одной «ножкой буквы» выходил на улицу Центральную, второй - на Казачью. Последняя ещё не так давно носила имя прославленного руководителя революционного движения, но после демократизации страны и с приходом к основам власти казачества управа приняла модное решение о переименовании, и длинную, от края до края города улицу назвали Казачьей. Дом с балконами как чашечки французских бюстгальтеров «анжелика» спроектировали во времена, когда многие, воспользовавшись спущенной с тормозов свободой, сумели воплотить и не такие нелепые фантазии. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом, когда дом сдавали, улица была малопроезжей, односторонней для транспорта и сравнительно тихой. Теперь же Казачья превратилась в трассу с незатихающим движением, раздолбанную на каждом сантиметре пути.
