– Я неправильно себя вела. – Я подняла голову и смело заглянула в глаза Джеймса. – Если я недостаточно внятно выразилась, то я поддержу тебя во всем, что ты делаешь. И мы справимся и с тем, что происходит сейчас. Нам нельзя допустить, чтобы твой отец опять встал между нами. О’кей?
Джеймс, казалось, задержал дыхание. Он уставился на меня, и прошло несколько секунд, прежде чем я услышала ответ.
Он медленно поднес мои руки к губам и коротко поцеловал их.
– Спасибо, – глухо сказал он.
Я подалась вперед и притянула его к себе для объятия. Потом расставила ноги, чтобы он мог встать ближе ко мне. Минуту мы тесно прижимались друг к другу. Я вдыхала уже такой родной запах и гладила его спину.
– А почему ты захотела встретиться именно здесь? – спросил Джеймс где-то у самого моего уха. Его ладонь лежала у меня на затылке, не позволяя мне отстраниться. И все же я немного отодвинулась от него и сделала глубокий вдох.
– Я хотела показать, что даже в такой день, как сегодня, когда тебе надо ехать в Лондон, могут происходить замечательные вещи. И я подумала, что ты получишь, наконец, поцелуй своей мечты.
Брови Джеймса были нахмурены, но в глазах заплясали искорки счастья. Его рука скользнула по моей спине вниз почти до копчика. Потом он притянул меня к себе так, что я очутилась на самом краешке стола и мне пришлось упереться ладонью ему в грудь.
– У тебя всегда блестящие идеи, Руби Белл, – прошептал Джеймс.
Не знаю, кто из нас сдался первым. Но в следующий момент наши губы слились воедино. Я крепко держалась за него, и он прижимался ко мне, его губы страстно целовали мои. Я обнаружила, что между нами ничего не изменилось.
И я твердо решила, что так останется и впредь – независимо от того, что в очередной раз придет в голову его отцу.
На самом деле очень трудно сосредоточиться на мозговом штурме по поводу новой коллекции «
– Джеймс? – обратился ко мне Эдвард Кулпеппер, и от его голоса мои фантазии о Руби испарились.
Как и все остальные в этом кабинете, он обращается ко мне по имени. В конце концов, не может же здесь быть два мистера Бофорта. Члены правления стараются обращаться со мной как с равным, однако я чувствую их скепсис по отношению ко мне. И это при том, что две трети людей в этом помещению я даже не знаю – отец, должно быть, за последние недели поменял основную часть правления.
– Да? – отзываюсь я, подавшись вперед, чтобы изобразить заинтересованность.
– Я спросил, не хотите ли вы что-то добавить.
Я уставился на него. В горле пересохло, когда я заметил, какая тишина установилась в помещении. Я взглянул в хмурые лица мужчин и женщин, сидящих вокруг стола. Держу пари, они думали, что я понятия не имею, о чем они сейчас тут говорили. Но мой отец вдалбливал мне в голову этот хлам с самого детства. Я мог и во сне пересказать годовой бизнес-план «
– Да. Я хотел бы, чтобы числовые показатели отныне оценивались ежемесячно, а не раз в полгода. Так мы сумеем оперативнее реагировать, если прирост прибыли окажется не таким, на какой мы рассчитывали. И я считаю, что на обсуждениях итогов должно присутствовать все правление, а не только руководители подразделений.
Рот Кулпеппера приоткрылся, но он его моментально закрыл и коротко кивнул. Потом сделал пометку в айпаде и посмотрел на моего отца, сидящего во главе стола. Тот взял слово и что-то еще говорил о мерах, предпринятых ранее. На экране на стене возник график, и следующие сорок пять минут я провел, делая вид, будто делаю пометки. Но на моем листке были только каракули. Я заметил, что ручка тяжелела тысячекратно при малейшей попытке записать хоть что-то из того, о чем говорили отец и остальные. В какой-то момент я застукал старика, сидящего рядом со мной, за тем, как он заглянул в мой раскрытый блокнот и презрительно скривился. Я захлопнул блокнот и стал смотреть перед собой, больше не прикоснувшись к ручке.
Самые длинные и унылые полтора часа моей жизни наконец закончились. Двое членов правления подошли к отцу для беседы, а я тем временем встал и вытянул руки над головой, разминая затекшие мышцы. Отец бросил на меня строгий взгляд, и я опустил руки. Потом я ждал его с прямой спиной, держа в руках свой блокнот. Отец подал знак коллегам подождать и подошел ко мне.
– Поезжай с Персивалем домой. У меня деловой ужин с Эдвардом и Бэнкрофтом. Мы задержимся допоздна, я заночую в Лондоне, – сказал он и коротко кивнул мне.
