Такова уж Руби: находит решения для самых трудных задач. Она находит смысл, где его, собственно, вообще нет. И теперь она находит во мне что-то такое, что заставляет ее обвивать меня руками.
– Я этого не сделаю, – прошептала она. – Теперь больше никогда.
В следующий момент она привстала на цыпочки. На один удар сердца заглянула мне в глаза. И потом поцеловала меня.
Какой-то момент я вообще не знал, что со мной творится, и вцепился одной рукой в край письменного стола, в то время как мои пальцы сами собой крепче вонзились в ее спину.
Руби придвинулась еще ближе, пока между нами вообще не осталось никакого промежутка.
Совсем не для этого я шел сюда. Но вот она целует меня, и ее руки на моем теле, и ее близость сводит с ума…
– Джеймс? – Руби слегка отстранилась и смотрела на меня неуверенно. Только в этот момент мне стало ясно, что я был настолько потрясен этой ситуацией, что не ответил на ее поцелуй.
– Я…
Глаза Руби вдруг расширились, и она отдалилась от меня. Тяжело сглотнула и помотала головой:
– Извини. Я думала… Мне не следовало…
–
Я просунул руку под ее затылок, а другой рукой обнимал ее за талию, чтобы крепче притянуть к себе. Руби простонала у меня во рту.
О боже.
Как же мне этого не хватало.
Ее движений. Ее красивых губ. Ее легкого стона, когда соприкоснулись наши языки.
Я гладил ее затылок, ниже до шеи. Кожа у нее была такая мягкая и теплая. Мне хотелось целовать ее всю. Руби тяжело дышала, как будто у нее были те же мысли.
Этот звук вырвал меня из транса. Тяжело дыша, я отодвинулся от нее.
Хотя мы были сейчас так близки, как не были уже очень давно, к большему мы не готовы. По-прежнему оставалась граница, которую нельзя преодолеть с ходу, и Руби спрятала лицо у меня на шее, и я знал, что она думает о том же самом.
Я гладил ее спину – секунды, минуты, часы. Казалось, что в этот момент существуем только мы вдвоем. Только мы на целом свете.
Не знаю, сколько мы так стояли, но когда, наконец, разомкнулись, казалось, что прошла вечность.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Руби разгладила челку, а я свой пуловер. Было очевидно: мы оба не знаем, что делать дальше.
Я откашлялся:
– Мне надо…
– Как дела… – в тот же момент начала Руби, и мы оба тихо рассмеялись.
– Говори ты первая, – сказал я.
Руби улыбнулась:
– Я хотела спросить, как дела у Лидии. Вчера вечером я ее не видела.
– У нее все хорошо. Время от времени еще случаются приступы тошноты, поэтому она пропустила вчерашний вечер.
Руби озабоченно наморщила лоб:
– А все остальное в порядке, ведь так?
Я кивнул:
– Да, пожалуй, все нормально.
Как приятно было сознавать, что при Руби не нужно следить за речью и можно говорить все как есть. Она знает все наши тайны, и нет ничего, что я не мог бы с ней обсуждать. Даже не знаю, стоит ли мне ей когда-нибудь показывать, как много это значит.
Неожиданно Руби схватила меня за руку и потянула к кровати. Желудок нервно подпрыгнул, потому что какое-то время я вообще не понимал, что бы это могло значить. Но Руби уселась на кровать скрестив ноги и указала на место рядом с собой. Во мне заиграло чувство разочарования и одновременно облегчения, и я сел рядом с ней.
– Как у тебя дела с ответом из Оксфорда? – спросила она.
Тепло внутри сменилось на ледяной холод. Я взглянул на Руби с испугом.
– О’кей, это, пожалуй, и было ответом на мой вопрос, – сказала она и одарила понимающей улыбкой.
– Ты же знаешь, как я отношусь к Оксфорду.
– Звучит так, будто у тебя особые отношения с университетом.
Я поднял бровь:
– Кто бы говорил. Думаешь, я не заметил, как ты изрисовала сердечками распечатанный ответ из Оксфорда? – сказал я, указывая на ее настенную доску над письменным столом.
Руби уставилась на меня, застигнутая с поличными. И потом улыбнулась:
– Ну хорошо. Застукал. Но ты так и не ответил на вопрос.
Я немного подумал.
– Я в восторге, что ты радуешься положительному ответу. Просто порадуйся за нас обоих, – ответил я как можно более дипломатично.
Руби закатила глаза. Прежде чем я среагировал, она схватила одну из подушек и влепила мне ею по голове. В первый момент я лишь растерянно заморгал, но потом быстро обернулся к ней:
– Так всегда делает Лидия. Ей я не могу дать сдачи из страха навредить. Но уж с тобой-то… – и я тут же схватил подушку и швырнул ее в Руби. – С тобой другое дело.
Она среагировала быстрее, чем я мог ожидать. Схватив эту подушку, она ударила меня ею два раза подряд. Третьего удара я не допустил, крепко удержав ее запястье.
Щеки Руби раскраснелись, дыхание участилось, а волосы растрепались. Все во мне так и взывало наклониться к ней и целовать.
Я быстро отпустил ее. Откашлялся и отсел подальше.
– Но ты примешь приглашение Оксфорда? – спросила Руби после паузы.
Я кивнул:
– Да. А тебя и спрашивать не нужно, так?
