Она напоминает мне Монику, и мне становится интересно, где она сейчас и чем занимается. Как отреагировала на новость о моём побеге? И продвинулось ли у них что-то с Нейтом после его предложения руки и сердца? Горничная покидает меня, поставив поднос на ножках на кровать, так что вскоре я принимаюсь за свой завтрак. Кусочки тунца тают во рту и идеально сочетаются с овощами. Я запиваю всё водой. Из слегка приоткрытого окна доносится громкий женский смех и чьи-то голоса. Мне становится любопытно, что там происходит, так что, отодвинув поднос с уже полупустой тарелкой, я подхожу окну и выглядываю из него.
В просторном, ничем не скрытом дворе на свежеподстриженном газоне, накрытом пледом, сидят несколько девушек с книгами. Они смеются над чем-то и болтают без умолку. Отсюда не слышно, что именно они говорят, но, кажется, обсуждают книги, которые держат в руках. Похоже на совместное чтение во время небольшого пикника. Возле них стоит мужчина с подносом, на котором я различаю стеклянный чайник и несколько кружек для чая. Чуть поодаль, в этом же дворе, с несколькими биглями играются дети. Я насчитываю двух девочек и трёх мальчиков. Собаки прыгают на них, а дети с восторженными вскриками убегают. Глядя на них, я неосознанно начинаю жалеть их. Их растят убийцы и воспитают из них жестоких людей, подобных себе. Повзрослев, они наверняка точно так же начнут совершать бесчеловечные поступки, как их родители. Они растут, окружённые бесконечными литрами крови, их одежда и еда были добыты убийствами, кражами и враньём.
Услышав звук открывающейся двери, я резко оборачиваюсь.
– Гай, ты здесь? – раздаётся детский голосок.
И в дверном проёме показывается маленькая белобрысая голова. Я теряюсь, потому что не знаю, кто это и что ей нужно говорить. Взгляд её маленьких зелёных глаз поднимается, встречаясь с моими, и она как будто беззвучно охает. В руках у неё кукла со сломанной головой и ногой, которые девочка держит во второй ладони.
– Простите, мисс, я потревожила вас, – говорит она удивительно хорошо поставленной речью, даже несмотря на то, что у неё, кажется, отсутствуют два зуба, и она достаточно мала. – Я ищу своего кузена… А вы его девушка?
– Нет, мы с ним просто дружим, – улыбаясь, отвечаю я быстро.
– Странно. Кузен Гай обычно не водит в свою комнату девушек. А вы что же, спали на его кровати?
Я прокашливаюсь, но ответить не успеваю. Неожиданно раздаётся ещё один голос:
– Лиззи, чему я тебя учила? Нельзя входить в чужую комнату без разрешения хозяина. Это дурной тон.
В дверном проёме возникает красивая женщина с завитыми каштановыми волосами, в скромном тёмно-зелёном платье с закрытыми плечами. У неё такая белая кожа, что мне кажется, она никогда не бывает на солнце. Незнакомка не спеша обводит меня взглядом, будто внимательно изучая.
– Мам, смотри, что Оливер сделал с моей куклой! – жалобно произносит Лиззи.
– Я поговорю с твоим братом чуть позже. А пока иди.
– Но только кузен Гай всегда чинит мне куклу, если я попрошу. Остальные даже не хотят меня слушать.
– Гай сейчас занят, – строго отвечает женщина. – Выходи во двор, поиграй со своими братьями и сёстрами.
Девчушка обиженно опускает голову, но больше не перечит. Словно напрочь забыв о моём существовании, она разворачивается и убегает.
– Что ж, – продолжая меня разглядывать, начинает женщина. – Ты и есть Каталина О’Райли, о которой все говорят?
– Нет. Я Каталина Норвуд, – не собираясь с ней любезничать, резко отвечаю я.
– Дерзкий рот ни до чего хорошего молодую леди не доведёт.
– Разве я сказала что-то дерзкое? Я лишь поправила вас.
Она едва слышно фыркает. Фыркает как леди. Женщина поправляет подол своего платья, оглядывая меня с ног до головы.
– Вистан рассказывал о тебе. Интересно, что бы он подумал, будь он здесь, с нами?
– Мнения трупов не учитывают, – улыбаюсь я, не спеша отказываться от этой забавной игры. Интересно, кто победит.
Её выражение лица ужасно веселит меня. Кажется, до этой самой минуты никто в таком тоне с ней не разговаривал. У неё раскрывается рот от шока, и женщина даже делает шаг назад. Но на этом всё. Она не позволяет себе ответить мне подобным образом. Сохраняет хладнокровие, спокойствие.
– Полагаю, все будут рады познакомиться с тобой за обедом, – говорит она, намекая на то, чтобы я спустилась.
– Но мне и тут хорошо. Пусть все сами сюда приходят.
Её глаза расширяются от такой наглости.
– Что ж… Мы обсудим твоё поведение с твоим мужем.
– Хорошо. Удачи!
И я хлопаю дверью прямо у неё перед носом.
