– Аластер! – настойчиво продолжает папа, вставая и уже направившись ко мне, чтобы заградить собой.
– Прости,
Гелдоф коротко кивает, и я чувствую, как сзади на меня идёт один из мужчин. Не успеваю я и вдоха полноценного сделать, как папа внезапно хватает меня, заводя за спину, и наносит удар кулаком по его челюсти.
– Не надо ухудшать ситуацию, друг, – предостерегает его Аластер. – Ребята, хватайте же их.
Я реагирую быстрее, чем от меня ожидали, и, резко обернувшись, бью стаканом, ранее полным воды, по голове второго, более тощего мужчину, потянувшегося ко мне. Для этого я и попросила воды. Рассчитывала на стакан, которым могла бы вооружиться. На всякий случай. Оружие мне бы вряд ли предоставили. Одновременно цепляюсь окровавленной рукой за его пистолет на ремне, притянувший взгляд. От прикосновения к холодному металлу по телу пробегают мурашки.
Меня поражает то, насколько точны и быстры движения папы. Он выхватывает нож, вынимая его из чьего-то чехла, закреплённого, как я думаю, на поясе, а затем наносит им удар по руке одного из ирландцев. По помещению прокатывается громкий вскрик боли. Я при этом ещё вижу, как ярость охватывает Аластера Гелдофа, который, кажется, совсем не ожидал, что мы окажем сопротивление, и, вероятно, был уверен в том, что нас будет легко схватить. Но вот зачем им нас хватать? Исходя из того, что этот грёбаный говнюк выдал всего минуту назад, они хотят чего-то… от меня? Ох, снова убить? Что ж, для меня это не в новинку.
Папе удаётся вырваться к одному из окон, успешно отражая каждое нападение, словно он обучался этому годами. Едва я успеваю выстрелить в окно, догадавшись о том, что именно так папа хочет освободить нам дорогу, ведь дверь заперта, как он, потянув рукав вниз, чтобы защитить руку, расчищает остатки стекла.
– Вылезай, дочка! – кричит он мне, хватая за руку и помогая забраться в окно.
Никто не стреляет. Очевидная подсказка о том, что никто не собирается убивать нас. Или, может, они просто не хотят случайно попасть в папу при попытке пристрелить меня. Я окончательно прихожу в себя, оказываясь на улице, когда папины руки вынужденно отцепляются от моих плеч, а сам он всеми силами задерживает мужчин в доме, дав мне немного времени.
– Стой! – орёт один из ирландцев.
Мой невысокий по сравнению с ними рост даёт мне преимущество. Я словно маленькая мышка. Наклонившись, пробегаю между рядами машин и спотыкаюсь о какой-то плохо лежащий камень. Мне с трудом удаётся совладать с собой и не закричать на всю округу. Когда у меня не остаётся никакого другого варианта, я припадаю к земле и заползаю под одну из тачек – под ту самую, в которой мы сюда и приехали. Благо, места мне хватает. Решаю сперва притаиться, потому что они наверняка тут же меня и схватят, легко обнаружив среди этих пустующих дорог и яркого солнца. Пистолет держу прижатым к груди и пытаюсь игнорировать кровоточащую от попавших осколков стекла руку. Эта боль кажется совсем не важной, когда на кону жизнь.
– Куда она побежала? – кричит кто-то, чьи ботинки я вижу из своего укрытия. Моё сердце падает к желудку.
– Я не заметил, – отзывается раздражённо второй.
– Не могла же она сквозь землю провалиться!
– Ищите! – подхватывает третий.
Закрываю свободной ладонью рот, уже начиная жалеть о том, что заползла в это проклятое место. Что, если они заглянут под машины? Догадаются?
– Мистер Гелдоф! – орёт один из мужчин, проходя мимо. – Должно быть, она спустилась за кустами по склону. Может, и вовсе упала.
– Тогда чего вы ждёте?! – рычит Аластер, выходя наружу с тростью. – Найдите её!
– Да, сэр.
И шаги удаляются в сторону кустов, расположенных недалеко от дома и припаркованных машин. Скорее всего, там действительно идёт спуск, и это удача, раз они решили, что я могла скатиться по нему вниз.
– Джилрой, к тебе у меня будет другое поручение, – снова заговаривает Аластер.
Мимо проносятся звуки шагов и останавливаются где-то около дома. Я пытаюсь прикинуть в голове, насколько велики мои шансы сейчас выйти из укрытия и убежать на хрен отсюда. Но их явно недостаточно. Едва я вырвалась из цепких лап Харкнессов, как вдруг снова попала в опасную зону.
– Прошу, Аластер! – слышу я вдруг голос папы. – Ты всегда был мне другом!
