— Позавчера мы двух немцев живьем взяли. Так он их допросил, а потом зарезал. И сказал, что так будет с каждым.
— Надо же! — вырвалось у старшины. — Прямо так и зарезал? Каким способом, не помнишь?
— Первого в живот пырнул. И оставил умирать. Ну, тот, в общем, заслужил — они над железнодорожницей поиздевались, вот Игорь и разозлился. А второго он долго допрашивал, и тот ему все выложил, так Глейман его в грудь ударил. Наверное, прямо в сердце — тот сразу умер.
— Так-так… Прямо в сердце, говоришь? Убил с одного удара? Значит — навык есть. Это не так просто, как кажется, — ножиком живых людей резать. Откуда это умение взялось? Он что-то про потерю памяти говорил… Ну-ка, расскажи подробней!
— А что рассказывать? — спросил Миша и надолго замолчал, вспоминая. — После авианалета это случилось…
— Он испугался до потери памяти? — усмехнулся Петров.
— Нет, что вы… Мне показалось, что он вообще чересчур спокоен был. Я думаю, это из-за ранения. Ему по голове осколком чиркнуло. Помню: он возле поезда сидел. Я подошел, хотел ему перевязку сделать. А он оттолкнул. Меня вспомнить не мог. И никого из знакомых ребят не узнавал. Имя свое… вроде помнил… Отозвался, когда я его окликнул. А на все остальное смотрел, будто впервые увидел. Фляжку, помню, долго в руках вертел… Хотя это самая простая армейская фляжка — мы с такой на стрельбище ходили. А вот винтовку он… привычно взял. И вот еще что: когда мы первый раз немцев встретили, он стрелял, не раздумывая! Ну вот, допустим, я в тот момент… ну… знаю, что враги… и все равно… не знаю… сумел бы выстрелить… Как объяснить? Они хоть и враги, но все же люди! А Игорь не рассусоливал: увидел — убил! Как будто делал это каждый день.
— Словно это его… работа? А он до этого в боевых действиях участвовал?
— Нет, конечно! Ему шестнадцать лет всего!
— А вот скажи: откуда он немецкий знает?
— Так что в этом особенного? — удивился Миша. — Я тоже в школе немецкий учил.
— Да? — хмыкнул старшина. — Ничего особенного, говоришь? А вот ты можешь по-немецки ругаться? Учили вас этому в школе?
— Ругаться? Нет, не учили, — с заминкой ответил Миша.
— А вот Игорь умеет ругаться! — сообщил Барскому старшина. — Я, правда, не все понял, но пару слов уловил…
Вот жук! А прикидывался ничего не понимающим!
— Так, значит, ты не знаешь, откуда у Игоря такие специфические познания в немецком? — уточнил Петров.
Ответа я не услышал, но невидимый Барский вполне мог просто отрицательно помотать головой. Голос напарника раздался только через минуту.
— А может, его отец научил? Подполковник Глейман? — подумал вслух Барский. — Мне мой отец рассказывал, что комполка еще в империалистическую повоевать успел. Тоже с немцами.
— Ладно, допустим, что это так… — задумчиво ответил Петров.
— Так вы Игоря в чем-то подозреваете? — с некоторым вызовом спросил Миша. — Да он… Он столько немцев убил! И нашим помогал!
— Да не подозреваю я его ни в чем! — решительно ответил старшина. — Ваш Игорь — хороший парень, настоящий боец. Держитесь за него, ребятки! Просто мне некоторые детали прояснить хотелось… Иди, Миша, работай! Про наш разговор — никому! Особенно Игорю! Договорились?
— Это не по-комсомольски! Я не могу сплетничать у него за спиной! — ошарашил меня Барский.
— Хорошо! Расскажешь ему о нашем разговоре! — устало согласился Петров. — Только позже! Сначала я сам с ним поговорю. Такой расклад тебя устраивает?
— Вполне! — ответил Миша. — Так я пойду?
— Ступай! — отпустил напарника старшина.
Наступила относительная тишина. Где-то переговаривались ребята, где-то скрипели под ветром деревья, но Петров молчал. Подождав минут пять, я уже решил выбираться из своего укрытия, но услышал, что старшина громко зовет бойца.
— Альбиков! Альбиков, твою мать!
— Я! — через полминуты отозвался подошедший сержант.
— Как устроились?
— Нормально, тащ командир! — В голосе Альбикова послышалось удивление. Вероятно, раньше старшина проблемами быта своих подчиненных не интересовался.
— Это хорошо… — сказал Петров и надолго замолчал.
Заговорил он только через пару минут.
— Вот что, Хуршед… тут дело тонкое… Только тебе и могу доверить!
— Слушаю, тащ командир! — сразу посерьезнел сержант.
— Ты на старшего ребятишек внимание обратил?
— На Игоря? Ну… как обратил… нормальный парень. Здорово нас выручил, полвзвода немцев перестрелял.
— Я не об этом… Ты в нем ничего особенного не увидел?
— Нет, командир! Парень как парень! Да я с ним и не общался почти…
— А я вот пообщался… — обронил старшина и снова надолго замолчал. Видимо, усиленно обдумывал, что со мной делать, — я со своими странностями являлся неучтенным фактором, чем нарушал душевное равновесие разведчика. — Ты вот что, Хуршед… ты за ним присмотри! Незаметно! Просто будь все время рядом! Понял, Хуршед?
— Понял, командир! А… разве мы собираемся с ребятишками оставаться? А как же склад? С ним-то как?
— Вот это вопрос! Позови-ка Валуева, будем вместе решать!
Некоторое время на заднем дворе было тихо — Альбиков ходил за Валуевым.
— Товарищ лейтенант госбезопасности! Сержант госбезопасности Валуев по вашему приказанию прибыл! — доложил подошедший сержант.
