В канун Нового года отчаявшаяся женщина собирается совершить непоправимый поступок. Но кто сказал, что в Новый год еще не происходят чудеса?
Annotation
В канун Нового года отчаявшаяся женщина собирается совершить непоправимый поступок. Но кто сказал, что в Новый год еще не происходят чудеса?
Алим Тыналин
Алим Тыналин
Спасибо, Дедушка Мороз!
Дария вынула кухонный нож из ящика. Тронула лезвие. Хорошо наточен. Мужа полгода назад не стало, а нож, наточенный им, до сих пор острый.
С сомнением поглядела на запястья. Хватит ли духу сделать сильный надрез на правом, потом на левом?
Можно, конечно, просто наглотаться таблеток. Или засесть в закрытом гараже, завести автомобиль и наслаждаться ароматом выхлопных газов. До исхода.
Но вот кто даст гарантию, что таблетки сработают? Желудок отторгнет, и все, пиши пропало.
А насчет гаража. Дария слышала, что тело потом будет изуродовано вздутием до неузнаваемости. Где вся эстетика?
Другое дело порезанные вены, белая сорочка и холодная ванна. И свечки кругом. И полевые цветы на полу. Как в готическом романе или фильме.
В общем, надо решаться. Тем более, дело будет делаться ножом из дорогой сердцу коллекции кухонных приборов. Той самой, что покупали вместе с Тойбаем на годовщину свадьбы. Когда браку исполнилось двадцать пять лет.
Дария села и вздохнула.
Никогда не думала, что Новый год будет встречать в одиночестве, без Тойбая.
Муж он был, чего таить, превосходный. Носил на руках. Все, что зарабатывал, в дом тащил. Дарил подарки. И никогда, ни словечком, не попрекнул за то, что она не могла родить.
Бывало, Дария сама просила за это прощения. Тойбай успокаивал, обнимал, отшучивался.
– Ну и ладно, что без детишек – говорил он – Зато в доме чистота и порядок.
Ага, ладно. А сам с затаенной тоской глядел, как катаются с горки соседские ребята.
Так и ушел из жизни, с легкой улыбкой и тяжелым надломленным сердцем. После этого все вокруг потеряло смысл.
Дария отложила нож. Прошла из кухни в спальню.
На застеленной кровати кучей лежали вещи. Детские. Для младенцев. Неношеные. Они купили их лет десять назад, во время ложной беременности.
Дария потрогала синюю детскую шубку. Зашуршала целлофановая обертка. Так и не довелось извлечь.
Сегодня, после наступления Нового года, надо вытащить весь этот бесполезный хлам во двор, на мусорку. Еще и запалить напоследок. А потом можно лечь в ванну и вволю орудовать ножом.
Дария вернулась в кухню. В углу на табуретке мигала гирляндой полутораметровая елочка. У подножия записка Деду Морозу: «Спасибо за все, дорогой дедушка!». Каждый год на протяжении всего брака Дария загадывала только одно желание: обрести ребенка. И каждый год оно благополучно не сбывалось. Сегодня под елку, кроме записки Деду Морозу, она положила ответ из районного управления опеки и попечительства. С отказом в усыновлении. Заявление они подавали вместе с Тойбаем, а вот ответ получила только Дария. В общем, благодарю за заботу, милый Дед Мороз.
На столе жареная курица с печеным картофелем, неизменный «оливье». Шампанское, хрустальный бокал. Только один.
Может, перекусить? До Нового года осталось совсем немного, надо скоротать время.
Дария поправила на бедре праздничное платье. Села за стол, наложила еды в тарелку. Щелкнула кнопкой пульта, включила телевизор.
Пожевала механически, поглядела, как на экране звезды шоу-бизнеса поздравляют с наступающим праздником.
Появился глава государства. С новогодним поздравлением. Дария пропускала слова мимо ушей. Ждала, когда стрелки часов дойдут до двенадцати.
Наконец, зазвучала торжественная музыка. Наступил 2020 год. Дария подняла бокал, сказала:
– С Новым годом, – и пригубила шампанское.
Закурила сигарету. Посидела неподвижно, глядя в стену.
Докурила. Во дворе загремели фейерверки.
Дария встала, глянула на нож на краю стола. Прошла в спальню.
Расстелила на ковре простыню. Схватила детские вещи, бросила на простыню. Связала углы посередине, получился большой баул. Громоздкий, но легкий
Вытащила в прихожую. Накинула на плечи пуховик, и с непокрытой головой, в тапочках, поволокла баул из квартиры.
Вышла из подъезда во двор и остановилась. Переложила баул на другое плечо.
В небе разноцветными фонтанами расцветали салюты.
Дария пошла дальше. Мимо взрослых и детей, поджигающих хлопушки и кричащих: «С Новым годом!». По хрусткому грязному снегу, через сизый алматинский смог.
Пока шла, передумала выкидывать в мусорный бак. Решила сжечь во дворе. Возле вон той елочки, притаившейся в глубине двора, рядом с заброшенными гаражами.
Снег здесь лежал нетронутый. Только птичьи да собачьи следы.
«Лишь бы Руна здесь не ходила!» – попросила Дария у серого неба.
Она издавна враждовала с большой дворовой собакой по кличке Руна. С тех пор, как год назад пошла выносить мусор, а мерзкая псина грызла кость возле баков. И чуть было не укусила. Подумала, что Дария покушается на добычу. После этого, завидев Руну, женщина вызывала дворника и требовала выгнать собаку со двора.
Нет вроде никаких собак. Дария бросила баул на снег. Пошевелила озябшими пальцами ног. Сунула руку в карман. Вот досада, зажигалки нет. Как теперь развести костер? Может, попросить у соседей во дворе?
Она огляделась. Никого поблизости.
