Хорошо можно было проследить прогресс в отрасли по изучению военного радиодела, так как в армии использовались те же технологии, что и на гражданке, но только строго утилитарно, как я люблю, как нам и надо. Первые радиостанции забивали эфир полностью, потом появилась частотная модуляция, радиолампы – усилители низких частот, то есть принимаемого сигнала. Да, я мог бы запустить на орбиту Арды спутники, подобные геосу и с их помощью обеспечивать связь между разными регионами планеты, однако, было несколько Но. Главное но – но надо было настраивать широкое вещание. Спутниковый ресивер в каждый дом не поставишь, а что бы принимать сигнал достаточно простейшего приёмника – который можно собрать из диода, картофелины и длинного проводка. Так и поступали на заре радиоэры – в двадцатых и тридцатых годах. Позже, конечно, радио перестало быть модным и про детекторные приёмники позабыли.
Однако, я про них вспомнил. И продумал систему сложной радиосвязи, систему обучения радиолюбителей с нуля, Берси помог мне с выбором инвентаря и оборудования для создания радиовещания в Арде. Основным региональным приёмником стал Р-250, в своё время бывший очень популярным в СССР. Основой айзенгардской радиосети – радиостанции типа «Пирс», которые специально переделали под абстерговскую электронику и выпустили малой партией. Усилитель сигнала так же приделали. «На местах» связь обеспечивалась УКВ-радиостанциями типа Р-159 и Р-148, первая была похожа на ранец с антенной, а вторая – на относительно компактный радиоприёмник с тангентой и тоже антенной.
Простейший радиоприёмник был стационарным, но не требовал электропитания. Имел только одну ручку управления – она же вкл\выкл, она же громкость, настроен был заранее на одну частоту, которую решено было взять под общественную радиостанцию. Штука посложнее – уже настольная, требующая электричества, но зато с возможностью подстраиваться на некоторые другие частоты гражданского диапазона.
Особенность была разве что та, что эту радиосвязь, как технологию, я передаю им, а дальше она от меня не зависит. Как хотите, так и пользуйтесь, только я тоже буду пользоваться. В случае же со спутником мне нужно было бы передавать дорогостоящие и сложные ресиверы…
Я перешёл в Айзенгард и… офигел. Ничего себе – устроились! Да искин тут целый город построил!
– Вот и оставляй его одного, – флегматично заметил Берси, – а мне, между прочим, нравится.
– Но… зачем мне всё это?
– Без понятия. Ты же собирался устроить себе базу? Ну так чем не база?
– Чем я их кормить буду?
– Ты их? Зачем им твой корм – налоги не требуешь, и то хорошо…
Оставив в Арде новые припасы и посмотрев на то, как развивается мой ручной город, я велел администратору города сделать радиостанцию. И подыскать что-нибудь для эфира – новости там, музыку, чтение книг и прямой эфир с разными полезными людьми… Контейнеры с радиооборудованием приняли, распаковали и начали устанавливать в донжоне полноценную радиостанцию.
Между тем остро встал вопрос о применении медицинских препаратов вообще и о войсковой медицине в частности. Лечить раненых на полях Ардских сражений нужно, причём, лечить нужно не только их, но и население. Собственных врачей у них, как в средневековье, нет, а те, что есть… Я им не доверяю. Вместе с тем применять сложные лекарственные препараты нежелательно. С Арды моя мысль перекинулась на Землю.
На земле Абстерго-Мед создало уже не менее пяти интересных лекарств, которые продаются недорого, а так же ряд сложнейшей, но эффективнейшей техники. Те же аппараты МРТ, аппараты ультразвуковой диагностики, рентген. Но ведь кто-то же должен лечить тех, кто получит травмы и ранения в результате Плана? Должен. А это значит, впервые за много лет пойдёт серьёзная нагрузка на военврачей, и чем лучше они работают, тем больше шансов у наших парней вернуться живыми.
А вот отсюда уже произрастают все следующие проблемы. Сейчас в А-Мед разрабатываются военные медицинские препараты, исключительно военного образца. Они подразумевают, что пациент это взрослый, сильный и здоровый мужик, находящийся в действительно критической ситуации, поэтому их действие основано на принципе – лишь бы помогло, а там будь что будет. Гражданские препараты так не могут – они не должны иметь побочных эффектов и иметь жёстких требований к пациенту.
Медики, осознав, насколько велики возможности А-мед, принялись творить. Я за этим абсолютно не следил, а зря! Первым разработанным, на основе галактического препарата, стала мощная синтетическая анестезия. От морфия отличается силой действия, отсутствием привыкания и нехилым откатом через день-два после применения. Препарат засекречен. Остальные препараты помогали при различных военных травмах – отравления, ранения, ожоги. В конце концов, там была даже марлевая повязка, заранее пропитанная антисептиками и анальгетиками. Этих повязок я привёз с собой несколько тысяч, но на всех не хватит. Антибиотиков тоже привёз, но научить ими пользоваться – это непросто.
