Вскоре к нам присоединились остальные мафиозики, и между Франей и Принцем состоялась небольшая перепалка, но заявление Лягушонка без Лягушки: «Зато фальшивый Принц сможет, наконец, сидеть рядом с еще более фальшивой Принцессой», — уломало Бельфегора на смену места проживания, то бишь проведения трапезы, однако он не преминул нахамить Франу и повелеть ему надеть Лягушку. Сей момент вызвал незамедлительную реакцию у моей сестры, которая обругала Принца, как могла, хорошо хоть, в рамках приличий, и спас от немедленного погрома нас, как ни странно, Тсуна, вмешавшийся в разговор, горя решимостью (хорошо хоть, не Пламенем Предсмертной Воли), и заявивший:
— Давайте все успокоимся. Фран — такой же член общества, как и все, и сам может решить, как ему одеваться и что делать. Ни его сэмпай, ни его подруга не имеют права решать за него, а прислушаться к их советам или нет, решать только Франу. Не стоит спорить из-за этого — лучше спросим, что думает он сам.
— А я ничего об этом не думаю, — заявил фокусник, ковыряя хавчик вилкой. — Я уже всё сделал и оставил это в прошлом. Если кого-то не устраивает отсутствие на мне Лягуха, он может забрать его и надеть на себя вместо диадемы или ананаса. Мило было бы. Для любителей странностей…
— Твои зеленые волосы не менее странные, — усмехнулся Бельфегор, пыша яростью.
— А мне нравится, — протянул Франя, кажись, научившийся этой отговорке у Манюни, и на этом конфликт был исчерпан. Я подмигнула Тсуне, и он, смущенно улыбнувшись, кивнул в ответ. Молодец, меняется к лучшему!
Последней к завтраку спустилась Ленка. Она напялила на себя черную блузу готичного фасона с кружевными манжетами, торчавшими из-под рукавов укороченного приталенного двубортного пиджака с воротником-стойкой и ажурными серебристыми пуговицами. Надеюсь, цвет пиджака уточнять не надо… Черные брюки-клеш и кожаные туфли с узким длинным мысом того же цвета довершали картину, и наша Принцесса-уголёк, завязавшая длиннющие волосы узкой темно-бордовой длинной, до пояса, лентой в низкий хвост, выглядела довольно странно. Мы с Маней к таким закидонам уже привыкли, а вот многие мафиози воззрились на нее с недоумением. Ленка, ясен фиг, их заигнорила и вяло начала жевать давным-давно водруженную мною на стол запеканку, а я, видя ее совсем не боевой настрой, допив чай одним глотком, заявила:
— Лена, если ты не доешь этот крошечный кусочек запеканки, я тебя на ужин заставлю тарелку каши съесть. Я старалась, готовила одно из твоих любимых блюд, а ты его в помойку отправить решила? А если я расстроюсь?
— Это шантаж? — вяло вопросила Ленуся, шантажируемая мной не угрозой скормить на ужин аж целую тарелку каши, а словами: «А если я расстроюсь?» Потому как она всё же не любила меня в тоску вгонять…
— Да, — кивнула я и усмехнулась. — Потому как если ты не наберешься сил перед тяжелым днем, я правда очень расстроюсь.
— Ладно, съем, чтобы не мучиться с кашей, — со вздохом ответила Ленка и всё же приступила к завтраку, пусть и с неохотой, а Маня объявила:
— Раз уж все в сборе, поясняю: в три часа те, кто едет с нами, чтоб были как штык у рынка! Хотя те, кому не нужны теплые вещи, могут не приходить. Короче, чтоб Ямамото-сан, Савада-сан, Сасагава-сан и Гокудера пришли обязательно! А то на глазок мы ничего вам не купим. Лен, Кать, вас я тоже буду ждать: вам надо посмотреть нормальные сапоги осенние. Хотя пока их покупать рано, но мало ли, что найдем прикольное? Вопросы? Вопросов нет. Я всё сказала, покеда!
С этими словами Манюня, не дав никому и рта раскрыть, умотала из-за стола. Мы с Ямамото переглянулись и рассмеялись, а Хаято выдал тираду:
— Не женщина, а ураган какой-то! Я уже сочувствую тому несчастному, что станет ее мужем!
— А я бы не спешил с выводами, — глубокомысленно изрек Фран и тоже поднялся. — У этого урагана довольно мирная натура.
