— Хорош, граждане, — начиная растирать японца веником, скомандовал я. — А то еще подеретесь, с вашими-то характерами.
— Вряд ли, — хмыкнул Ямамото. — Мы со Скуало если и деремся, это переходит в тренировку. Мы не калечим друг друга.
— Интересно, почему? — вмешался принц неизвестной (а может, и несуществующей) страны, но ему никто не ответил: я начал тереть веником спину длинноволосого, и у него остатки сил уходили на ловлю кайфа.
Отходив их бледные тушки еще раз, я велел им поворачиваться, и они нехотя подчинились. Закончив экзекуцию, я отправил эту сладкую парочку, любящую ролевые игры и помахать железками, а также ногами, на лавку, и их место занял Дино. Его я пропарил абсолютно спокойно и без эксцессов, и ему даже понравилось, хотя, когда я начал захватывать парок погорячее, парнишка издавал звуки, отдаленно похожие на итальянскую версию возгласов: «Ой, ай, уй!»
А вот дальше настала очередь царька, и как только Дино сел на лавку, я спросил:
— Ну что, Величество, струсило перед недовольным народом на Сенатской площади, а?
— Ши-ши-ши, какой глупый мусор! Восстание Декабристов закончилось победой императора! — оскорбил меня монарх совсем не по монаршьи и заполз на полати, предоставив мне на растерзание свою бледную, тощую, сомнительно-благородную пятую точку. Ну, всё. Держись. Я тебе и «мусор», и «отброс», и нож, мне в плечо летевший, припомню…
— Слышь, Высочество, — спросил я его, смачивая в тазу веники, — а ты боли боишься?
— Глупый отброс…
— Да нет, серьезно.
— Если ты решил выместить на Принце свои обиды, его это не волнует. Вымещай. Ведь Принц сказал Принцессе, что не проиграет. Только потом Принц немного поиграет с тобой в «охоту». Потому что за любое лишнее движение последует месть.
— Пф. Ваши ролевые меня как-то не волнуют. Короче, так. Хочешь, пропарю так, что потом будешь как новенький? Учти, будет очень жарко, как в Аду!
— Принц уже был в Аду, — как-то излишне многозначительно, но одновременно с тем жутко изрек этот странный тип. Почему жутко? Да потому что он, отвернувшийся к стене и лежавший кверху задом, говорил не привычным психушным тоном, а-ля «ща я вас всех резать буду», а как-то странно тихо, безразлично и словно о какой-то ерунде, от которой ему зевать хотелось. — Принц подолгу переживал боль, которую ты не выдержал бы и минуты. Работай, мусор. А жар Ада — это не то, что нельзя пережить, если не собираешься проигрывать.
Это что вообще было? И почему от этого его тона у меня в парной холодный пот на лбу выступил?.. Тьфу, кошмар какой! Всё, хватит тут истерить! Я подошел к парню и начал несильно постукивать веником по бледным ногам, тощим, как спички. Когда работаешь банщиком, сразу видно у кого какая мускулатура, где какое напряжение. Вот у японца поясница напряжена была, у Дино — в районе лопаток мышцы. Скуало, вроде, расслаблен был, но левое плечо, думаю, у него временами побаливало от перенапряжения, поэтому я ему туда «компресс» сделал. А вот этот гражданин неизвестного государства вообще ничем, кажется, не страдал. Разве что расстройством мозгов, но это к слову. Короче, прошелся я по нему веничками и понял, что он и впрямь здоров, как вол. Хотя правая рука таки слегка была напряжена.
— Руки прижми к бокам, точнее, правую, — скомандовал я.
— Ты собираешься указывать Принцу? — отозвалось существо, не понимавшее ситуации.
— Да чхал я, кто ты есть! Я банщик, ты клиент! Руки по швам, а то правая рука не пропарится!
— Ши-ши-ши.
Бесит смех этот меня, ой, бесит! Сделав «компресс» на правое плечо с захватом предплечья послушавшегося царевича не-Елисея, я начал растирать царскую тушку и выложился по полной. Но, что странно, парень ни звука не издал. Когда же я начал его охаживать, нагнетая самый горячий воздух и несильно, но хлестко стегая вениками, я подумал, что любой другой голос бы подал точно. Он вообще человек?.. Так, брысь, тупые мысли, вам тут не место! Я последний раз от всей души хлестнул аристократическую задницу и скомандовал:
— Вертимся, гражданин, не задерживаем конвейер.
Принц не отозвался. Я аж было подумал, что он в обморок грохнулся, но нет! Он довольно потянулся и, перевернувшись пузом кверху, прилизал челку, намокшую от пота, так, чтобы она скрывала его глаза, а затем повелел:
— Продолжай!
— «Слушаю и повинуюсь», — презрительно бросил я и шандарахнул веником царьку по пятке. Тот не прореагировал, а я продолжил процедуру, значится, и вскоре имел сомнительное счастье растирать грудь монарха без дворца, двора и государства.
— Бэл, — подал голос молчавший всё это время Скуало, кажись, решивший мелко отомстить, — и ты меня еще в чем-то подозревал? Посмотри на себя. Тебя, голого, надраивает веником другой голый мусор, а ты довольно скалишься и явно ловишь кайф. Да еще при том, что он над тобой явно садистски измывается.
