— Нет, — ответила Ленка спокойно. — Это не было нарушением контракта. Ты сам говорил Бельфегору, что убивать нельзя, цитирую: «людей». А других существ контракт убивать не запрещает. Так что не пытайся нас с панталыку сбить.
— Ладно-ладно! Подловила, — рассмеялся Граф, замахав скованными льдом руками и совершенно не обращая внимания на кипевший под его ногами бой. Он просто сидел на воздухе, словно в мягком кресле, наслаждаясь разыгранным им самим великим фарсом. — Но мне вот интересно, когда это наш дорогой Владыка успел сообщение передать? И почему за моей спиной?
— Ты же любишь интриги, — ответил Эмма, которого атаковали теперь и с воздуха, и с земли. — Не говори, что не ожидал подобного.
— А ты не любишь, — фыркнул Граф и впал в наигранный трагизм. — Так что я к подобному был готов, но не думал, что ты на это пойдешь. Обидел лапочку! Плохой правитель, плохой! Ну вот просто кошмааарный!
— Не волнуйся, больше я им ничего не передавал.
— Гарантии нет. Может, мне пересмотреть наш договор?
— Тогда, может, мне не принять экзамен у тех, кого ты так мечтаешь сделать шинигами?
На несколько секунд Граф замолчал, явно что-то обдумывая, а затем вдруг рассмеялся и, махнув рукой на Владыку, заявил:
— Уж и пошутить нельзя? Все, кого я хочу видеть в роли шинигами, станут таковыми: мы договорились. Именно в обмен на это я помогаю тебе в твоем маленьком дельце с сестрами Светловыми! Я нарушил баланс ради тебя, переместив в этот мир умерших, а ты помог мне немного помудрить с кармой тех смертных, что волновали меня. Это равноценный обмен, так что давай не будем сейчас отвлекаться на условия той сделки? Она давно завершена и на нынешнюю ситуацию не влияет. Не обижай меня, дорогушечка моя! Давай лучше займемся этим контрактом!
— Согласен, — безразлично ответил Эмма, уворачиваясь от атак мафиози и начав просто беспорядочно летать над полем, чтобы лишить Гокудеру возможности действовать. Полы его длинного зеленого кимоно развевались на ветру, широкие рукава напоминали крылья огромной бабочки, а губы Владыки были неплотно сжаты, и казалось, что всё происходящее ему абсолютно безразлично. Это был лишь скучающий режиссер, назначенный на спектакль по принуждению, но выполнявший свою роль идеально — так, как он выполнял абсолютно всё в своей жизни. Или всё же лучше сказать «в смерти»?..
Атаки гениального подрывника, не умевшего летать, были бесполезны, и Тсуна велел Хаято возвращаться в бой с самураями. Тот послушался, понимая, что там от него будет куда больше проку, и снова занял место в центре линии обороны, а Кёя переместился на левый фланг — туда, где погиб Такеши…
Больше Владыка Эмма рта не открывал и сражался словно нехотя, Граф же язвительно комментировал каждое действие бойцов и наше с сестрами, и казалось, что он воспринимает всё происходящее как театральную постановку, не более, а пытается сломать нас чисто из спортивного интереса. Однако его слова цепляли, а тонкие подколы задевали за живое. Если честно, я начала сомневаться в том, что жертва Такеши стоила нашего счастья, но пыталась оправдать ее тем, что мечник бы велел мне не винить себя и подумать о том, что это было его собственное решение — прийти на этот бой ради друзей. Однако он не знал, что получит такую травму, и потому все мои обвинения в свой адрес были вполне правомерны… Время неотвратимо близилось к закату, и я постоянно косилась на часы или на приближавшееся к горизонту дневное светило, не в силах уже смотреть на то, как дорогие мне люди из последних сил, превозмогая себя, уничтожают врагов.
Меч Скуало серебристой молнией рассекал ряды самураев, акула Ало носилась над полем боя, не разбирая, чью голову срывает с плеч, и искусно уклоняясь от острых мечей. Платиновые волосы Суперби окрасились в багрянец не только от чужой, но и от его собственной крови, а правая рука его из-за ран почти не действовала.
