— Забейте, — рассмеялась я. — Лучше потащили, а то мне еще кроликов кормить.
— Я помогу! — просиял боксер, ломанувшись к дому.
— А как же Ваши обычные тренировки? — проорала я ему вслед, спокойненько выйдя на свежий воздух.
— Потом! Это тоже отличная тренировка, а времени впереди много! — не меньшим оревом ответил мне проскакавший уже половину дистанции и планомерно приближавшийся к финишу конь по кличке Сасагава.
О да, он, кажись, и впрямь нашел себя. Вот кто точно на ферме легко прижиться мог бы… С такими мыслями я оттащила бидоны на кухню и прошлепала к клеткам с кроликами. Рёхей уже давно свалил за водой, а я начала чистить заячьи домики от травы, натасканной этими вороватыми созданиями, не терпящими порядка и чистоты, и вскоре боксер ко мне присоединился, начав процедуру выуживания из клеток мисок.
— Сасагава-сан, зря Вы так, — пробормотала я. — Лучше просто открывайте клетку и ковшиком воду разливайте: кролики не сбегут. Они ж трусливые — забьются в дальний угол.
— Точно? — засомневался парень, почесав заклеенный пластырем нос.
— Стопроцентно, — хмыкнула я. Впрочем, один процент стоило бы оставить на возможную радиограмму с Марса в черепные коробочки трусливых травоядных с пушистым мехом, содержащую слова: «Вали на фиг, а то хуже будет», — но, думаю, она всё же не придет…
— Ладно, — кивнул Сасагава и начал возвращать выуженные миски на место, зачерпывая в них воду. Я вернулась к своим баранам, вернее, к траве в клетках, и вскоре мы с Рёхеем закончили процедуру улучшения жизнедеятельности длинноухих.
— Я за едой, что нести? — озадачил меня вопросом боксер.
— Морковь и сено. Вы знаете, в каком амбаре корнеплоды хранятся, — пожала плечами я, и парень улетел на крыльях… нет, не любви — энергичности, за хавчиком для жвачных животных сего коммунального сооружения под названием «ряд клеток». Я же приступила к осмотру обитателей данного жилищного комплекса, а Рёхей приволок мешок моркови, и ему была выдана инструкция о том, как кормить зайцев морковкой. Парень почесал затылок и заявил, что лучше принесет сена, после чего умчал за вилами, а я рассмеялась и вернулась к вопросам медицины в нашем маленьком хозяйстве. Рёхей притаранил огроменную охапку и начал раздавать живностям еду под моим чутким руководством, и вскоре все зайки были осмотрены и одарены сеном. Я же раздала морковь и вопросила:
— Сасагава-сан, а погладить не хотите кролика?
— А можно? — опешил он.
— Еще бы! — обрадовалась я и выудила одного из зверюг, отдав его боксеру. Тот хотел было взять его как Ямамото — под передние лапки, но был мною остановлен уверениями в том, что живности больно не будет, если он ее нормально возьмет, а вот ему — легко, ежели зай дотянется задними лапами до его рук. Сдавшись, боксер взял-таки зайку правильно и начал осторожно гладить того по спине. Кролик отчаянно дрыгал лапками, но поделать ничего не мог, спасибо хватке за шкирку, а не «по пацифистическому принципу»…
— Ты в норме? — ни с того ни с сего вопросил боксер, поглаживая заю и улыбаясь во все «тридцать два — норма».
— А не должна быть? — опешила я.
— Вчера столько всего случилось, — нахмурился Рёхей.
— Да нет. Я в норме, — отмахнулась я.
— Губа болит?
— Есть немного, но не смертельно.
— Тебе Хибари принес медикаменты, да?
О, а он откуда знает?
— Откуда Вы знаете? — озадачила я его вопросом из собственных мыслей.
— Он пришел, когда мы ужинали. Тсуна начал его расспрашивать, что произошло, но он отказался отвечать, — «как всегда», — мысленно прокомментировала я. — А затем Ямамото сказал, что ты прокусила губу и отказалась ее обрабатывать. Хибари сказал, что заставит тебя это сделать, потому что заражение крови приведет к твоей смерти, а ему нужно уйти отсюда. Ямамото возразил, что сам к тебе сходит, когда ты успокоишься, но он заявил, что ему надо с тобой поговорить, и велел не вмешиваться. Мы решили и правда не вмешиваться: он ведь явно знал куда больше, чем мы, значит, ему нужно было с тобой поговорить, да и ты могла не послушать Ямамото. Потому мы решили, что не будем лезть в это.
— Ясно, — усмехнулась я. — Да, он мне притаранил предметы первой помощи и даже рану сам зашил.
— Он?! — офигело проорал Рёхей, и заяц, оглушенный его воплем, задергался еще яростнее.
— Тихо, няшу напугали, — поморщилась я, мысленно добавив: «И меня». Хотя я его отлично понимаю!
— Ой, извини, — рассмеялся парень, почесав затылок, и вернул зайца в клетку. Я кивнула и, дождавшись, пока кролик окажется взаперти, потопала домой.
— О чем вы говорили? — вопросил боксер по дороге.
— Простите, но я не хочу об этом говорить, — тяжко вздохнула я.
— Ладно, понимаю, — кивнул он. — Не хочешь вспоминать — не надо. Главное, ты в норме. Забудь вчерашнее.
