– А куда звонить? – из-за занавески возник Михеич.
– Одному человеку, он должен приехать за нами. У вас есть бумага и ручка?
Дед кивнул и принес газетный обрывок и карандашный огрызок. Совместными потугами мы вспомнили рабочий и мобильный телефон Горбачева.
– Надо обязательно дозвониться и сказать, что мы у вас, – Тая совала деду обрывок, – пусть срочно приедет и заберет нас.
Дед кивал и бегал за шторку.
– Давай, что ли еще выпьем? – предложила Тая. – Нога вроде меньше болит.
– Да, в качестве анестезии можно.
Постепенно мы допили свои порции до конца. Самогон перестал казаться зловонным, а жизнь страшной и беспросветной, роднее деда вообще не существовало на земле человека.
– Ты прости, нас, дедушка, – всхлипнула Тая, – мы ж про тебя сначала так плохо подумали…
– Да, – вторила я, пытаясь облупить скорлупу с яйца непослушными руками, – думали, ты крысами питаешься.
– Какими крысами, Сена? Совсем ты обалдела уже! Чертями, а не крысами, чертями! Дедуль, ты чертей ел? Вкусные?
Утро мы проснулись от дедовой возни, он укладывал пластмассовые полутора литровые бутылки в сумку на колесах. Мы так и провели ночь вповалку на топчане.
– Дедушка… – прохрипела Тая, как его зовут, разумеется, никто не помнил, – воды…
– Вода там, за занавеской.
Он укомплектовал сумку и собрался на выход.
– Вы помните, мы просили вас позвонить?
– Да, вот распродам и заверну на почту.
– Спасибо, – я сдавила руками гудящую голову, но легче все равно не стало.
Дед ушел заниматься своим бизнесом, а мы стали приводить себя в относительный порядок. От дедулиной продукции мы не скончались, но и особыми живчиками себя не чувствовали. На одной ноге я допрыгала до заветной шторки и заглянула на таинственную территорию. Допотопная электроплита, на ней пара громадных кастрюль, все остальное пространство занимал низенький столик, крытый древней клеенкой и хитроумный самогонный аппарат на нем. Ржавая раковина с краником холодной воды прилагалась. Вода оказалась не просто холодной, а ледяной, будто ее специально сюда поставляли из самой глубины Арктики. Но удивительным образом от холоднючей воды прошла головная боль, должно быть заморозилась в черепной коробке.
– Сена, дай попить! – хрипела умирающая.
Я огляделась в поисках стакана. Под раковиной стоял пятилитровый баллон с огурцами и рассолом. Огурцов было штук пять, они мирно дремали на дне, зато рассола – хоть залейся.
– Тай, тебе воды или рассолу?
– Конечно, рассолу! И поскорей, я то сейчас издохну! Чтоб я еще когда-нибудь в своей жизни притронулась к алкоголю…
Да, да, сто раз уже эту песню покаянную слыхала. Избегая касаться травмированной конечностью пола, я умудрилась разжиться стаканами, вымыть их, напиться рассола и напоить страдающую подругу. Брюки-джинсы мы сняли еще вчера и вовсю щеголяли в одних колготках и свитерах, ничуть не стесняясь дедуси, да и он особо не обращал на нас внимания и не производил впечатления сексуального маньяка. Людоеда – да, маньяка – нет.
Освежившись рассольчиком, мы занялись осмотром своих ног. Моя вроде ничего, только начала распухать, а Таюхина раздулась раза в полтора, причем вся, до бедра.
– Хреново, – озвучила я свои медицинские наблюдения.
– Кажется, у меня еще и температура, – Тая старательно щупала лоб.
– Ложись давай, – я помогла ей вытянуться на топчане.
– Накрой меня чем-нибудь!
– Сию секунду, барыня, укрою.
– Чем это? – принялась капризничать Тая, она всегда становилась невыносимой, когда за нею кто-нибудь ухаживал.
– Вонючим дедушкиным пледиком.
– Ой, не надо!
– Сейчас включу плиту, будет теплее, а ты думай о том, что скоро за нами приедут и спасут, немного уже осталось.
Тайка продолжала чего-то там нудить, но я ее не слушала, я радела по хозяйству, пересиливая боль, если раскиснем обе – труба дело, гражданин начальник.
Минуло, должно быть, часов пять, прежде чем дед соизволил вернуться.
– Ну?! – хором заголосили мы, едва он показался на пороге. – Позвонили?!
– Позвонить-то позвонил, – ужасающе медленно он принялся расстегивать свою черную то ли куртку, то ли фуфайку, – да не отвечает никто.
– Что, совсем никто? – у меня прямо микро инфаркт приключился. – Ни по одному телефону?
Дед кивнул.
– А у безбожников-то там чё творится, – он довольно хмыкнул и стал стягивать резиновые сапоги.
– У каких безбожников? – приподнялась Тая.
– Да у нехристей, что понастроили домов у самых Подосинок.
– А что у них там твориться? – я даже дышать перестала.
– Оцепили все, мужики в камуфляже…
Мы с Таюхой переглянулись.
– Дедуль, а ты туда не сходишь, не спросишь у дяденек в камуфляже, там ли Горбачев?
– И получить прикладом в темя? Нет.
Нам во что бы то ни стало нужен был Горбачев. Мобильный телефон и бесценные улики ждали своего часа на даче.
– Дедушка, – Тайка смотрела на него странным туманным взглядом, – есть у тебя какая-нибудь тачка?
– Есть, мешки с картошкой на ней вожу.
– Отвези-ка нас на дачу к Мордухиным, заплатим, как за такси.
Дед посмотрел на нас, как на ненормальных, но нам удалось убедить его в крайней необходимости этой поездки.