— К сожалению, пока нет, в основном лишь мои догадки, — я покачал головой. — Но если вы дадите разрешение, я собираюсь серьезно заняться этим направлением… если мне и Степанов поможет, то, думаю, быстрее управимся. Но есть шанс, что это ложный след.
— Жаль, если ложный… — согласился он. — Степанов, ты не против поработать с Виктором по этому направлению?
Вот как — уже не Орехов, а Виктор. Расту.
— Нет… вернее, да… — от волнения Макс запутался в отрицаниях. — В общем, я готов, товарищ полковник.
— Вот и хорошо, — Денисов снова одобрительно кивнул. — Тогда порешим так: во вторник вы с утра приносите мне свои предложения — на бумаге, письменно, в перепечатку не отдавайте. Мы их смотрим, обсуждаем, правим — и я подам рапорт выше. И план мероприятий по выявлению каналов финансирования антисоветской деятельности со стороны Запада не забудьте.
— Скорее всего, там и первый отдел со вторым лишними не будут, — Макс соображал быстро.
— При необходимости всех мобилизуем, — оскалился Денисов. — Так что берите по максимуму. Свободны!
Я понимал его радость. Денисов не был дураком, солдафоном или недалеким служакой и хорошо понимал перспективы того, что я предложил. В кои-то веки его подчиненный выдал годную идею, которая позволяла в буквальном смысле вытащить «Пятку» из того загончика с артистами и учеными, в котором она обреталась, и сделать это управление серьезным игроком в войне здешних башен. Думаю, за выходные дни полковник поговорит не только с Алидиным — чтобы не прыгать через голову непосредственного начальника, — но и с руководителем общесоюзного пятого управления КГБ, генерал-майором Филиппом Денисовичем Бобковым. Его я помнил ещё живым — в моем времени он был бодрым старичком, который стойко перенес почти сорок лет критики своей предыдущей деятельности и умер несломленным. Правда, в какой-то момент он повинился перед диссидентами, но это было в русле времени и вряд ли кто осудит отставного генерала за такой поступок, тем более совершенный в другое время и в другой стране.
Ну и наверняка об этой инициативе донесут Семёну Кузьмичу Цвигуну — первому заму председателя КГБ СССР, который курировал «Пятку».
Меня эти игры небожителей не пугали — пусть обсуждают, делают какие-то предварительные выводы, потом будет легче проталкивать иноагентство. И пусть я эту идею придумал — или вспомнил — всего лишь от нежелания выполнять прихоти начальства, которому померещилось неуважение к себе. Всё равно она была стоящей — законодатели будущего её размыли и не дотянули, а сейчас есть шанс всё сделать по уму. Для меня это своего рода дело чести — сделать сейчас то, что я не смог сделать в своей жизни, пусть и руками несостоявшегося предателя Виктора Орехова. То есть построить всякую несистемную оппозицию в строй и пинками погнать её в светлое будущее, чтобы с её помощью слегка укрепить разваливающееся здание страны почти победившего социализма.
Я на автомате выполнил положенные ритуалы покидания начальственного кабинета — остановился перед дверями и вытянулся в струнку, краем глаза видя, что Макс повторяет мои движения с механической точностью. Потом мы вышли в коридор, вытерли пот со лбов и посмотрели друг на друга.
— И что это сейчас было, Вить? — тихо спросил Макс.
— Понятия не имею, — тоже шепотом ответил я. — Но у тебя есть возможность встретить Новый год с твоей Ольгой. Завтра вечером давай созвонимся, обговорим всё, что нужно сделать. И не кипишуй, два дня — это много.
Конечно, много, даже дофига — особенно если не выдумывать что-то заново, а просто вспомнить то, что ты уже знаешь.
Хороший начальник умеет выжимать из подчиненных все соки, не выдавливая из них раба. Хороший подчиненный умеет поддерживать в начальнике иллюзию, что сока в нем уже не осталось, а вот раба — сколько угодно. Именно поэтому мы с Денисовым разошлись мирно и довольные друг другом — полковник считал, что он отмщен, поскольку два старлея будут вкладывать на выходных, как папы Карло, ну а два старлея — то есть я и Макс — были счастливы, что отползли малой кровью.
Макс в мою выдумку пока что глубоко вникать не стал. Ему хватило моих заверений, что всё под контролем, и что большую часть работы я беру на себя. Его же ждала Ольга — из памяти Орехова я извлек знание о том, что дела у этой парочки активно двигались к ЗАГСу, и совместная встреча Нового года была хорошим подспорьем на этой дороге. Правда, Макс зачем-то позвал и меня к ним в гости — он был в курсе, что у нас с Ириной не сложилось, и оставлять друга одного в такую ночь казалось ему неправильным. Но мне было недосуг вставать на пути счастья двух молодых людей, поэтому я легко отказался — а Макс легко принял мой отказ.
Так что домой я возвращался один, и у меня было время хоть немного перевести дух и обдумать ситуацию, в которой я оказался.
