Я втолкнула Тайку в комнату и закрыла за нею дверь. Мы с подругой одинаково сильно боялись этой кровопускательной процедуры. Я прикинула, покуда она будет в обмороке валяться, да пока Валя ее откачает, я успею посмотреть, чего тут есть интересного. По полосатым половичкам в одних носках я передвигалась практически бесшумно. Коридор, расположение белых деревянных дверей – все напоминало уютную сельскую больницу. У первой по ходу двери я замерла, прислушиваясь, затем приоткрыла на пару миллиметров и сунула в щель свой любопытный нос. Там была палата на пять мест, все кровати пустовали, за исключением одной в углу у окна, там кто-то спал, рядом стояла капельница. Прикрыв дверь, я скользнула дальше. В следующем помещении располагались раковины, ванная и различный медицинский инвентарь. Самая последняя дверь по коридору оказалась заперта. Я пошла в обратном направлении, попутно инспектируя двери по левую сторону. Собственно говоря, там располагалось только одно помещение, с застекленными дверьми, стекла прикрывали белые занавесочки. Ну а в каких занавесках нет щелей? Наверное, только в железных. Просматривалось плохо, но все же я смогла разглядеть операционную. Самую настоящую, как в приличных клиниках. Стремглав я бросилась обратно к анализной комнатке, по моим подсчетам, Валентина уже должна была откачать мою Носру. Как только я финишировала и сделала вид, что стою, скучаю, никуда не отлучалась, из кабинета выпала зеленушная Тайка, держала она согнутую в запястье руку с таким видом, будто ей вены перерезали – никак не меньше. Седом семенила Валя и все уговаривала ее присесть, хотя в коридоре не было стульев. Тая привалилась к стене и слабым голосом умирающей прошептала, что ей уже лучше. Я зашла в кабинет и Валентина сразу спросила, нужен ли мне нашатырь.
– Конечно, нужен, – бодро ответила я, усаживаясь на стул и расправляя юбку.
– Ой, как вы прямо реагируете…
Видать Таюха продемонстрировала свою припадочность во всей красе. Получив ватку, смоченную нашатырным спиртом, я отвернулась, чтобы не видеть всех ужасов кровопускания. Сначала Валя взяла кровь из пальца, ничего страшного, у меня даже в ушах не зазвенело, затем подрагивающим голосом попросила закатать рукав на левой руке. Похоже после Таи она боялась иметь дело со мной.
– Сжимай-разжимай руку.
Я принялась изображать насос, качающий кровь. Жгут, перетягивавший предплечье сильно давил и создавал дискомфорт. Деловито нюхая зловонную ватку, я старательно смотрела в окно, чтобы ни дай бог не увидеть, как у меня в вене ковыряются. В окне появилась Тая и тут же исчезла.
– Ну, вот и все, – сказала Валя, – и ничего страшного, правда ведь?
– Правда.
Задумавшись, над тем, куда же подевалась Тая, я и не заметила, как экзекуция завершилась. Придерживая ватку на локте, я поспешила на выход. Подруга нигде не просматривалась.
– Тай, ты где?
Она вынырнула из-за угла дома.
– Ты чего там делала?
– Идем, расскажу.
Неторопливо мы направились к трапезной, подошло время завтрака.
– Там, с торца дома есть еще один выход и прямо за ним в заборе дверь совершенно неприметная! Я случайно заметила. Дверь, между прочим, заперта.
– Интересно. А я видела палату с одним пациентом, операционную и какое-то запертое помещение.
– Молодец, не теряешь времени даром.
К завтраку мы заявились последними, но на нас никто не обратил внимания. Я успела заметить, что эта публика обладала интересной особенностью, они словно находились
Двух мест рядом не нашлось и нам пришлось разлучиться. Я вклинилась меж двух молоденьких девушек, напротив сидел немолодой человек с лохматыми ушами. Эти уши мне весь аппетит отбили, хотя какой может быть аппетит, когда в тарелке пресная геркулесовая каша, а в стаканах до боли любимый компот из сухофруктов. Я взяла из большой общей тарелки тонюсенький кусочек черного хлеба и принялась жевать, ностальгируя по быстрорастворимой лапше. Утешала я свой организм тем, что воздержанность в еде и, как следствие – отличная фигура еще никому не вредили. Отыскала взглядом Таю, она лопала кашу, аж за ушами трещало. Вот ведь какая, а! Везде приспособится!
После завтрака мы отправились, страшно сказать куда. Опять в молельную. Судорожно сглатывая ставший поперек горла хлеб, я с ужасом вспоминала вчерашнюю духоту и качку. Господи, да если это мероприятие не только каждый день, но и по несколько раз будет устраиваться, нам же ушных затычек не хватит! Тая шла впереди, она прицепилась к какой-то толстенькой маняше и что-то у нее выпытывала. Я не стала мешать подруге добывать информацию, я дышала свежим воздухом, запасаясь кислородом перед молельной.
