...В те осенние дни 1962 года мир был на пороге катастрофы... От ядерного безумия человечество удержал тогда лишь один шаг. Среди тех, кто помог остановить надвигающийся апокалипсис, были и экипажи четырех подводных лодок Северного флота — герои этой книги.
Летом 1962 года Северный флот готовился к встрече Никиты Сергеевича Хрущева. Глава Советского государства засобирался на продуваемые ветрами берега Ледовитого океана не случайно. Именно здесь в фиордах древнего Мурмана обретал мощь морской ядерный щит державы, щит, которому предстояло отныне надежно охранять государство от всех превратностей большой политики.
Уже перед самым отъездом на Ленинградский вокзал Хрущев позвонил министру иностранных дел Громыко.
— Андрей Андреевич, что предлагаете делать по кубинскому вопросу?
—Думаю, что пора опубликовать заявление о нашей готовности оказать помощь Кубе, — ответил Громыко.
— Правильно, — одобрил предложение главы МИДа Хрущев. — Обязательно дайте отдельным параграфом, что руководство СССР не останется безразличным и к акту агрессии на Кубу!
В Мурманске на перроне поезд встречало руководство флота. Командующего Северным флотом адмирала Касатонова Хрущев принял прямо в своем вагоне. Попытку адмирала сделать официальное сообщение о силах флота и его базировании Хрущев пресек:
— Полный доклад, Владимир Афанасьевич, сделаете министру обороны. Мне же лучше расскажите, как осваиваете атомные подводные лодки. Присаживайтесь рядом
Слушая Касатонова, он попутно задавал вопросы, а получив на них ответы, удовлетворенно кивал головой. Рассказав о первых успехах атомного флота, командующий остановился и на трудностях.
— Что ж, — резюмировал услышанное Хрущев, — главное, что атомные лодки уже начали плавать. Теперь нам только надо построить их достаточное количество!
Принесли чай... Обстановка стала совсем непринужденной, а Хрущев все расспрашивал и расспрашивал командующего о флоте, о людях, о кораблях.
На следующий день глава государства отправился осматривать новейшие боевые корабли, стоявшие у причалов Североморска. Однако особенно интересовали Хрущева все же атомоходы. Когда же на выходе в море ему продемонстрировали стрельбу баллистической ракетой из подводного положения, восторгу Никиты Сергеевича не было предела.
— Мы теперь с Америкой на «ты»! Знай наших! — говорил он радостно стоявшим рядом адмиралам Горшкову и Касатонову.
Узнав же от командующего флотом, что на базу только что прибыла, покорив Северный полюс, атомная подводная лодка «Ленинский комсомол», он решил лично вручить награды экипажу. 21 июля в гарнизоне Гремиха Хрущев пристегнул к парадным тужуркам руководителей похода Золотые Звезды Героев. На обратном пути в Североморск глава государства, оставив свою многочисленную свиту, уединился с адмиралом Касатоновым на баке крейсера. Командующий, показывая на бухты Кольского залива, рассказывал о перспективах строительства флота.
— Хорошо! Хорошо! — кивал головой Хрущев. — И мы тоже не сидим сложа руки. Прежде всего ожидаем в этом году хороший урожай. Хорошо летаем и в космос! Крепнет лагерь социализма. Порядок и в Латинской Америке. Куба окончательно порвала с капитализмом
Взгляд главы государства скользил по чахло-зеленым прибрежным сопкам. Думая о чем-то своем, он внезапно повернулся к Касатонову.
— А как обстоят у вас, Владимир Афанасьевич, дела с кормами?
Внезапный вопрос командующего врасплох, впрочем, не застал.
— Сейчас организуем опытный военный совхоз, сено на зиму уже заготовили, а вообще, конечно, заготавливать корма здесь, на Севере, тяжело! — ответил он.
Хрущев помрачнел.
— Пытайтесь все же искать резервы. Чем больше станете заготавливать здесь, тем легче нам будет снабжать вас с Большой земли!
Едва ступив на землю, глава государства засобирался в Москву. Дела не ждали, а новости из Кремля поступали тревожные...
«Холодная война» была в самом разгаре. Мир был хрупок, и люди с боязнью вслушивались в сводки последних известий. В Берлине возводили знаменитую стену, деля город на Западный и Восточный. Вокруг СССР как грибы после дождя появлялись американские базы. С берегов Потомака кричали во всеуслышание: «Лучше быть мертвым, чем красным!» А президент Джон Кеннеди, позволивший где-то по неосторожности обронить, что не желает быть не только красным, но и мертвым, обвинялся едва ли не в измене национальным интересам. Но главные события тех дней разворачивались вокруг небольшого острова, затерянного среди Карибского моря. Приход к власти на Кубе Фиделя Кастро вызвал в США настоящую оторопь. Еще бы! Кастро во всеуслышание объявил, что намерен отныне не только дружить с Москвой, но и строить у себя на острове социализм! Можно ли было стерпеть столь дерзкое инакомыслие в какой-то сотне миль от своих берегов!