Хотя иные из иностранных шлюх, наводнивших округу за последний год, тоже употребляли дурь, все же среди них этот порок встречался реже, чем среди норвежских конкуренток. Венше – одна из немногих норвежских шлюх, которые не употребляли наркотики. Вдобавок она, по ее словам, начала работать дома, с постоянной клиентурой, и Мартина видела ее все реже.
– Мне тут надо приглядеть за сыном подруги, – пояснила Венше. – За Кристоффером. Говорят, он загулял.
– Кристоффер? Не знаю такого.
– А-а, забудь, – махнула рукой проститутка. – У тебя другое на уме, как я погляжу.
– Да ну?
– Не ври. Я ведь вижу, когда девчонка влюблена. Это он?
Венше кивнула на парня в форме Армии спасения, с Библией в руке, который как раз сел рядом с человеком в пиджаке.
Мартина покраснела:
– Рикард? Нет, уволь.
– Честно? Он глаз с тебя не сводит, с тех пор как я пришла.
– Рикард – хороший парень, – вздохнула Мартина. – Во всяком случае, он сразу добровольно вызвался подежурить здесь. Ведь того, кто должен был дежурить, убили.
– Роберта Карлсена?
– Ты его знала?
Венше печально кивнула, потом снова оживилась.
– Забудем покойников, лучше расскажи-ка мамочке, в кого ты влюблена. Вообще-то давно пора.
Мартина улыбнулась:
– Я и не знала, что влюблена.
– Да ладно тебе.
– Нет, правда, я…
– Мартина? – послышался другой голос.
Она подняла голову и увидела умоляющие глаза Рикарда.
– Вон тот парень говорит, у него нет ни теплой одежды, ни денег, ни жилья. Не знаешь, в Приюте есть места?
– Позвони и спроси у них, – сказала Мартина. – Теплые вещи есть наверняка.
– Конечно. – Рикард не сдвинулся с места, хотя Мартина опять обернулась к Венше. Она и не глядя знала, что верхняя губа у него вспотела.
Рикард пробормотал «спасибо» и вернулся к парню в пиджаке.
– Ну, рассказывай, – с жаром прошептала Венше.
Северный ветер снаружи бросал в стену автобуса снежную крупу.
Со спортивной сумкой на плече Харри шел по улице, сощурив глаза от ветра, который больно швырял в лицо мельчайшую колючую ледяную крупу. Когда он поравнялся с «Блицем», занятым бомжами домом на Пилестредет, зазвонил телефон. Халворсен.
– За последние двое суток с таксофонов на Йернбанеторг дважды звонили в Загреб. По одному и тому же номеру. Я туда позвонил и попал на администратора гостиницы. Они не смогли мне ответить, кто звонил из Осло и с кем разговаривал. О Христо Станкиче тоже не слыхали.
Харри хмыкнул.
– Мне продолжать насчет Загреба?
– Не надо, – вздохнул Харри. – Отложим, пока не убедимся, что этот Станкич представляет для нас интерес. Выключи все, когда будешь уходить. Завтра потолкуем.
– Погоди!
– Да тут я, тут.
– Есть еще кое-что. В дежурную часть только что поступил звонок от официанта из «Бисквита». Он сообщил, что утром заходил в туалет и столкнулся там с одним из посетителей.
– Что он там делал?
– В том-то и штука. В руке посетитель держал…
– Я имею в виду официанта. У персонала всегда есть собственный туалет.
– Об этом я не спросил, – нетерпеливо сказал Халворсен. – Слушай. В руках посетитель держал что-то зеленое, мокрое…
– Похоже, ему надо к врачу…
– Очень смешно. Официант клянется, что это был пистолет, перепачканный жидким мылом. Контейнер для мыла был открыт.
– «Бисквит»… – повторил Харри, обдумывая информацию. – Это на Карл-Юханс.
– В двух сотнях метров от места убийства. Спорим на ящик пива, что пистолет тот самый. В смысле… sorry, спорим…
– Кстати, ты должен мне двести крон. Остаток твой.
– Но фишка в другом. Я спросил приметы. Он не сумел назвать ни одной.
– Прямо припев в этом деле.
– Не считая того, что-де узнал парня по пальто. Жуткое такое пальто, из верблюжки.
– Yes! – выкрикнул Харри. – Малый с шейной косынкой на снимке публики, на Эгерторг вечером накануне убийства Роберта Карлсена.
– Официант, правда, заметил, что верблюжка ненастоящая, имитация. А он, похоже, в этом разбирается.
– То есть?
– Ты же знаешь. У них особая манера говорить.
– У кого «у них»?
– Привет! У гомиков. Короче говоря, парень ушел с пистолетом. Это все, что мы пока знаем. Я еду в «Бисквит», покажу официанту фотографии.
– Хорошо, – сказал Харри.
– О чем ты думаешь?
– Думаю?
– Я успел немножко изучить тебя, Харри.
– Хм. Я думаю о том, почему официант не позвонил в дежурную часть сразу же, утром. Спроси его об этом. Ладно?
– Вообще-то, Харри, я и сам подумал об этом.
– Конечно. Извини.
Харри отключился, но через секунду телефон загудел снова.
– О чем забыл? – спросил Харри.
– Что?
– А-а, это ты, Беата. Слушаю.
– Хорошие новости. Я закончила в гостинице «Скандия».
– Нашла следы ДНК?
– Пока не знаю, у меня немного волос, которые с тем же успехом могут принадлежать уборщикам или более раннему постояльцу. Но полчаса назад я получила результаты баллистической экспертизы. Пуля в молочном пакете Юна Карлсена выпущена из того же оружия, что и найденная на Эгерторг.
– Хм. Значит, версия о нескольких киллерах отпадает.
– Да. Больше того. Портье из «Скандии» после твоего ухода кое-что вспомнила. Пальто у этого Христо Станкича было заметное. Имитация…
– Дай угадаю. Вроде как верблюжье?
– Так она сказала.
