– Как там у вас, Халворсен?
– Холодно. Юн и Теа спят. Я сижу в комнате, смотрю на дорогу. Завтра надо будет вздремнуть.
Харри хмыкнул:
– Завтра мы съездим к Теа на квартиру, за инсулином. У нее диабет.
– Ладно, только Юна возьмите с собой, его нельзя оставлять одного.
– Можно вызвать сюда кого-нибудь еще из наших.
– Нет! – отрезал Харри. – Незачем вмешивать других, хотя бы до поры до времени.
– Нет так нет.
Харри вздохнул:
– Я, конечно, знаю, по служебной инструкции необязательно сидеть при них в карауле. Так что говори прямо, если я могу что-то для тебя сделать взамен.
– Ну…
– Давай.
– Я обещал Беате до Рождества сводить ее куда-нибудь, поесть лутефиск[39]. Бедняжка ни разу ее не пробовала.
– Хорошее обещание.
– Спасибо.
– Халворсен…
– Да?
– Ты… ты молодец.
– Спасибо, шеф.
Харри положил трубку. Уэйтс пел, что коньки на заледеневшем пруду тоже выписывали имя Алиса.
Дрожа от холода, он сидел на тротуаре возле Софиенберг-парка. Утро, час пик, мимо спешили люди. Иные бросали ему в кружку несколько крон. Скоро Рождество. Легкие у него болели, потому что всю ночь дышали дымом. Он поднял голову, глянул на Гётеборггата.
Сейчас он ничего больше сделать не мог.
Вспомнился Дунай возле Вуковара. Терпеливые, неудержимые воды. Вот и ему надо быть таким. Терпеливо ждать, пока не появится танк, пока дракон не высунет голову из пещеры. Пока Юн Карлсен не вернется домой. Взгляд уткнулся в чьи-то колени, остановившиеся перед ним.
Подняв голову, он увидел рыжеусого мужика с картонной кружкой в руке. Усач что-то сказал. Громко и сердито.
– Excuse me?
Усач ответил по-английски. Что-то насчет территории.
В кармане он чувствовал пистолет. С одной-единственной пулей. А потому достал из другого кармана большой острый осколок стекла. Попрошайка смерил его злобным взглядом, но убрался прочь.
Он не допускал мысли, что Юн Карлсен не придет. Парень должен прийти. А сам он пока будет как Дунай. Терпеливым, неудержимым.
– Заходите, – скомандовала статная добродушная женщина из квартиры Армии спасения на Якоб-Оллс-гате. Судя по выговору, норвежский она учила уже взрослой.
– Надеюсь, мы не помешаем, – сказал Харри и вместе с Беатой Лённ вошел в коридор.
Пол почти сплошь был заставлен обувью всех размеров – от больших до маленьких. Они хотели разуться, но женщина жестом их остановила.
– Холодно, – сказала она. – Есть хотите?
– Спасибо, я только что позавтракала, – ответила Беата.
Харри с улыбкой покачал головой.
Женщина провела их в комнату. За столом, по всей вероятности, собралась вся семья Михолеч: двое взрослых мужчин, мальчик в Олеговых годах, маленькая девчушка и девушка, должно быть София. Глаза прятались под черной челкой, на коленях у нее сидел младенец.
– Zdravo[40], – сказал старший из мужчин, худой, с тронутыми сединой, но густыми волосами и мрачным взглядом, хорошо знакомым Харри. Злой и опасливый взгляд изгнанника.
– Это мой муж, – сказала женщина. – Он понимает по-норвежски, но говорит плохо. А это дядя Иосип. Приехал в гости на Рождество. И мои дети.
– Все четверо? – спросила Беата.
– Да, – засмеялась хозяйка. – Последний – дар Божий.
– Прелестный малыш!
Беата состроила гримаску младенцу, который радостно заагукал в ответ, и конечно же, как Харри и ожидал, потрепала его по румяной пухлой щечке. Через год, самое большее через два они с Халворсеном тоже заведут такого.
Мужчина что-то сказал, женщина ответила. Потом повернулась к Харри:
– Он говорит, у вас в Норвегии хотят, чтобы тут работали одни норвежцы. Сколько он ни старается, работы найти не может.
Харри перехватил взгляд мужчины и кивнул ему, однако ответа не получил.
– Садитесь! – Женщина указала на два свободных стула.
Они сели. Беата достала блокнот, и Харри начал:
– Мы хотим задать несколько вопросов о…
– …Роберте Карлсене, – докончила хозяйка и посмотрела на мужа.
Тот согласно кивнул.
– Совершенно верно. Что вы можете рассказать о нем?
– Мало что. Сталкивались с ним раз-другой, и всё.
– И всё. – Взгляд женщины как бы невзначай скользнул по Софии, которая сидела молча, зарывшись лицом во взъерошенные волосики младенца. – Юн упросил Роберта помочь нам, когда мы летом переезжали сюда из маленькой квартирки в подъезде А. Юн – хороший парень. Он устроил нам эту вот квартиру побольше, понимаете? – Она улыбнулась малышу. – А Роберт большей частью только с Софией болтал. И… ну, в общем, ей всего-навсего пятнадцать.
Харри заметил, что девушка покраснела.
– Хм. Нам бы тоже хотелось побеседовать с Софией.
– Пожалуйста.
– Без свидетелей, – уточнил Харри.
Отец с матерью переглянулись. Безмолвная дуэль продолжалась считаные секунды, но Харри успел кое о чем догадаться. Наверно, в свое время все решал он, однако в новой реальности, в новой стране она сумела приспособиться куда лучше и решала теперь сама. Она кивнула Харри:
– Ступайте на кухню. Мы мешать не будем.
– Спасибо, – поблагодарила Беата.
– Не за что, – серьезно отозвалась женщина. – Мы хотим, чтобы вы поймали убийцу. Вы что-нибудь знаете про него?
