Спаситель мира полностью

Герцог Нижней Лотарингии онемел от удивления.

– Не спрашивайте, откуда я знаю, – продолжал Танкред, – и насколько замешан. Вам это ни к чему; напротив, вы в случае допроса на детекторе лжи подвергнетесь ненужному риску. Я бы не хотел, чтобы вас сочли моим сообщником.

К Годфруа наконец вернулся дар речи.

– Я всегда знал, что ваши враги вас недооценивают; но не представлял, до какой степени. Чего вы от меня ждете?

– Я пришел попросить вас не принимать участия в предстоящем сражении. Возможно даже, если это не противоречит вашим принципам, встать на нашу сторону, когда придет момент. С таким союзником, как вы, победа будет за атамидами, в этом я нисколько не сомневаюсь.

Будто раздавленный внезапной усталостью, герцог снова рухнул в кресло.

– Вы не можете просить меня об этом, Танкред. Я отказываюсь выступать против своих. Несмотря на весь позор, который я испытываю из-за того, что мы творим с атамидами, я человек…

– Какая разница! – неожиданно вспылил экс-лейтенант. – Человек или атамид, какая, к черту, разница? Они такие же живые мыслящие существа, как и мы! По отношению к людям у вас не больше моральных обязательств, чем к ним!

Годфруа удрученно покачал головой:

– Не говорите мне этого. Вы же знаете, как искренне я разделяю ваши взгляды на этот вопрос. Но то, о чем вы просите, выше моих сил.

Танкред не нашел, что ответить. Он просто смотрел на человека, которого так уважал. Годфруа не смог выдержать его взгляд.

– Дайте мне время, – в конце концов почти прошептал он. – Дайте мне время, и, возможно, я найду способ свергнуть претора и все остановить…

В ответ Танкред отрицательно покачал головой.

– Атамиды ежедневно гибнут тысячами. Они не могут позволить себе такую роскошь, как ожидание. Мы перейдем в наступление, как только будем готовы.

Годфруа перехватил взгляд Танкреда.

– Понимаю, – только и сказал он. – Я понимаю.

Герцог медленно поднялся и подошел к стоящему посреди модуля дезертиру.

– В таком случае, – начал Танкред, – если, к несчастью, нам придется…

Его голос прервался от волнения. Потом он хрипло продолжил:

– Если, к несчастью, судьба сведет нас на поле боя, я хочу, чтобы вы знали… «Удача ль, неудача ль, все равно! Я тем уж победил, что стал твоим Соперником»[35].

При этих словах вся печаль и смирение перед судьбой, которые угнетали сердце Годфруа, мгновенно исчезли. Он обнял Танкреда, насколько это позволял «Вейнер» экс-лейтенанта.

– Возможно, в бою мы и станем противниками, но, что бы ни случилось, окажите мне честь, позволив считать себя просто вашим другом.

Танкред кивнул и направился к двери. Прежде чем открыть ее, он обернулся и спросил у герцога:

– А как мой дядя? Он хорошо себя чувствует?

Годфруа сжался. Больше всего ему не хотелось, чтобы разговор с Танкредом коснулся семьи Тарент. С самого начала он колебался, сообщить ли молодому человеку о смерти Эда, его отца. В любом случае герцог понимал, что это известие причинит тому огромную боль, хотя ничего не изменит в положении его близких на Земле. Так что бессмысленно было и сообщать ему. Однако, если бы Танкред спросил напрямую о семье, Годфруа не смог бы солгать.

– Да, – медленно произнес он в смущении. – Он чувствует себя хорошо.

Шлем скафандра Танкреда внезапно взвился вверх и скрыл его лицо.

– А… Клоринда? – продолжил он раздавшимся через динамики бесстрастным голосом. – Вы что-нибудь о ней знаете?

– Ничего конкретного, но, по-моему, с ней все в порядке.

Золотистая сфера не позволяла различить черты экс-лейтенанта, и Годфруа не мог понять, какое выражение появилось на его лице при упоминании об итальянской амазонке.

Танкред сделал прощальный жест, задействовал отпирающее устройство двери и быстро вышел, чтобы мгновенно исчезнуть среди скал.

15 января 2206 ОВ

– Альберик, на подходе еще две атамидские делегации!

Я недовольно морщусь, но не из-за этой новости, а потому, что Плелен крикнул мне прямо в ухо.

Быстро откинувшись назад, я восклицаю:

– Эй, я же не глухой!

В тесноте узкого коридора Плелен заметил меня только в последний момент, когда едва со мной не столкнулся. Тогда он вцепился в меня, чтобы не потерять из виду, и поспешил выдать новость, не обращая внимания на то, что мои органы слуха находятся всего в нескольких сантиметрах от его речевых. Чем и была вызвана моя недовольная гримаса.

Чтобы не препятствовать движению, я оттащил нашего химика к стене.

– С какой стороны?

– Одну группу из трех человек, идущих пешком, заметили северные наблюдатели. Другую засекли на юго-западе. Там один субъект на летающем атамиде.

– Значит, два субъекта!

Я подчеркнул это, потому что некоторые мои товарищи до сих пор не усвоили, что язе’эры – настоящие атамиды, а вовсе не животные, используемые как транспорт. Но, увидев скептическое выражение лица своего собеседника, не стал настаивать.

– Понял, Плелен, спасибо. Пойду встречу их у входа.

Но до входа еще надо добраться.