В этот момент адскую круговерть ее мыслей прервал раздавшийся в наушниках голос:
Итальянка была разочарована. Она-то рассчитывала, что станет одной из первых, кто увидит святая святых, а ей из каких-то непонятных соображений помешали. И в то же время она с облегчением приняла приказ проследить за исполнением, потому что он позволит ей отвлечься от своих мыслей. Тем лучше, если ей есть чем заняться. Тем меньше она будет копаться в своей голове.
Широким жестом она бросила знамя над толпой. Выписывая изящные извивы, длинное вышитое полотнище с символами НХИ медленно покружилось в воздухе, прежде чем упасть среди солдат, которые принялись вырывать его друг у друга. Клоринда спрыгнула с парапета и направилась к святилищу, решительно настроенная не дать никому туда проникнуть.
Но вопреки всем ее надеждам, как она ни орала на перевозбужденных солдат, это не помогало изгнать из мыслей преследующий ее образ.
Прямо перед ним, на экране, была Клоринда. Танкред не мог отвести от нее глаз.
Когда они вслед за Сильвио, прибежавшим предупредить их, вместе с Паскалем и Альбериком вошли в Котелок, им с трудом удалось пробраться к центральному пульту сквозь толпу бесшипников, которая, разрастаясь, теснилась со всех сторон, чтобы своими глазами увидеть исторический момент. В помещение уже набилось человек тридцать-сорок, и больше оно вместить не могло. Чтобы их пропустили, Альберик был вынужден напомнить о своем статусе команданте.
Многочисленные информационные панели, которые позволяли воспроизводить изображение с монитора центрального пульта, показывали одно и то же: повторяющийся раз за разом специальный выпуск Интра. Он состоял в основном из наспех смонтированных кадров, снятых с натуры и чередующих ожесточенные уличные бои, запечатленные камерами экзоскелетов или полевыми репортерами, аэросъемку столицы, над которой поднимались гигантские столбы дыма, интервью с генералами, которых журналистам удалось отловить у входа в ставку (и кто не отказался давать комментарии), и с коммандос специальных подразделений в черных мундирах, занятых тем, что устанавливали оцепление вокруг святилища, а также трупы атамидов, на которых срывали зло возбужденные солдаты. Закадровый голос журналиста, за неимением точной информации пересказывавшего без особых подробностей события последних часов, постоянно повторял: могила Христа освобождена, с этого момента девятый крестовый поход достиг своей главной цели, и так далее.
Танкред мысленно отметил семантический сдвиг в официальной риторике: освобождение святилища теперь рассматривалось как
Клоринда.
Снятые снизу кадры показывали ее стоящей на частично обрушившейся стене и гордо размахивающей знаменем НХИ. Она плавно поводила полотнищем из стороны в сторону, и оно выписывало вокруг молодой женщины красивые волны, заставляя всех зрителей забыть, что речь идет всего лишь о репортаже Интра, а не об аллегории победы, изображенной вдохновенным художником.
Хотя ее снимали слишком издалека, чтобы можно было рассмотреть лицо, Танкред сразу заметил изогнувшуюся пантеру на нагруднике «Вейнер-Никова» – эмблему, которую Клоринда выбрала сама, потому что ее отец, получивший дворянство незадолго до своей гибели, о подробностях которой амазонка всегда отказывалась говорить, не успел придумать себе герб.
Но даже издалека и при плохом качестве изображения она была великолепна. Идеальная героиня идеальной победы. Пример для всех армий Dominium Mundi. Этот образ навсегда запечатлеется в памяти. Казалось, даже собравшихся в Котелке беглецов заворожило увиденное.
Потом камера сделала наплыв, внезапно показав Клоринду крупным планом, и Льето, тоже узнавший бывшую невесту Танкреда, склонился к другу:
– Похоже, она ранена в бок, видишь?
