Покидая усыпальницу, воины-ветераны плотно закрыли двери.
У саркофага остались Птолемей, ближайшие друзья Александра Великого, жрец Тимофей и Филокл.
Отблески светильников скользили по оружию полководца, то высвечивалось, то тонуло в тени лицо царя царей, словно оживая.
Птолемей взглянул на Александра: египетские бальзамы выполнили свое назначение – великий царь лежал как живой, словно ненадолго уснул. Мощный торс, высокий лоб мыслителя, правильной формы нос с небольшой горбинкой, властный, волевой подбородок. Светлые волосы сохранили цвет – подстриженные и уложенные наподобие львиной гривы, они отливали золотом.
На пьедестале было начертано имя «АЛЕКСАНДР». На одной из стен – титулы, символы царской власти, слова молитв.
– Боги, как мне его не хватает! – невольно вырвалось у Птолемея.
– Я тоже не перестаю думать о нем, – прошептал Селевк.
– Неужели до сих пор? – спросил рассудительный Лисимах. – Прошло несколько лет.
– До сих пор, – ответил Птолемей. – Мало того, я часто разговариваю и советуюсь с ним. Если бы он ожил здесь, сейчас, я был бы счастлив.
– Он был нашим кумиром – гениальная личность, непобедимый полководец, – вторил другу Селевк.
– Но мы все пошли другим, не его путем, – промолвил глухо Лисимах. – Громадное государство Александра целиком сохранить сейчас невозможно. Оно обречено, чтобы распасться на несколько сильных государств, управляемых талантливыми людьми, верными идеям Александра.
– Одобрил бы Александр наши планы? – задумчиво спросил Селевк.
– Создание нескольких крупных, просвещенных, сильных государств, возглавляемых его единомышленниками, в данное время и в данной обстановке одобрил бы, ибо это историческая необходимость. Гораздо хуже, если огромным государством, разными народами будет повелевать бездарная, тщеславная, алчная личность, – ответил Птолемей и добавил. – Александр посеял семена эллинского искусства и культуры вплоть до Индии. Вот эту великую идею слияния языков и мыслей, дружбы народов и объединения религий мы всегда должны поддерживать. Александр много значил для Македонии, был властителем дум македонян, но ради великой идеи братства народов остался на Востоке.
– И погиб на Востоке, а не на родной земле, – заключил Лисимах.
Сильные, красивые, с длинными пальцами руки Птолемея легли на саркофаг. Глядя на Александра, он мысленно обратился к нему: «Лично я обещаю построить такое государство, про которое потомки скажут, что величие Египта возродил сподвижник и брат Александра Великого. Я не сомневаюсь, что ты на моем месте поступил бы также.»
Внезапно Птолемей ощутил на своем лице дуновение легкого ветра, хотя все двери в усыпальнице были наглухо закрыты.
«Это дыхание Александра. Он одобряет меня, словно говорит, что высшие силы будут оберегать мои действия и поступки,» – радость охватила Птолемея.
Жрец Тимофей воскурил благовония, – сладкий дым заполнил всё пространство усыпальницы. Вслед за жрецом все произнесли священные молитвы и имена богов.
Воззвав к богам, Птолемей вернулся к саркофагу и снова положил на него руки.
– Укажи мне путь, доблестный сын Зевса, – произнес он своим сильным голосом, – не допусти, чтобы государство твое оказалось в руках стервятников.
Птолемей встретился взглядом с Селевком, тот одобрительно кивнул ему.
– Поэтому каждый из нас, – Птолемей обвел взглядом всех соратников Александра, – твоих самых близких друзей, должен стать сильнее и мудрее, чем раньше. И прости нас всех, что допустили гибель царицы Олимпиады.
Друзья стояли в молчании около саркофага, долго ждали ответа, но великие боги так и не подали желанного знака.
– Иногда и молчание может быть ответом, знаком согласия, – первым заговорил Птолемей.
– Или ответ требует большего ожидания, – произнес жрец Тимофей.
– Пойдемте, друзья, – обратился ко всем Птолемей. – Нас ждут. Раз богам угодно, мы будем терпеливыми. Даже цари не должны противиться воле богов.
С тех пор как архитектором Дегинократом был окончен построенный по повелению Птолемея роскошный стадиум для игр и состязаний, александрийцы не уставали каждый день приходить полюбоваться на него.
Первые игры в честь памяти Александра Великого состоялись в священный для города день.
От усыпальницы торжественное шествие во главе с Птолемеем потекло по улицам города. Впереди шли сто лучников и сто копьеносцев. За ними отряды воинов-ветеранов. Ветераны шли впереди военачальников в парадной форме.
На черных лоснящихся спинах двадцати рабов плыли роскошные носилки Эвридики. Она чувствовала на себе тысячи взглядов александрийцев и была счастлива. Когда её взгляд случайна натыкался на Агнессу, идущую рядом с Менелаем вслед за Птолемеем, в душе Эвридики вспыхивала ненависть. Приветственные крики: «Смотрите, смотрите красавица Агнесса,» – звучали громче и чаще, чем крики, приветствующие её, Эвридику.
С самого раннего утра на алтарях курился фимиам и поднимались испарения от крови и вина.
В Александрии собрались знаменитые люди со всех концов огромного государства Александра, чтобы почтить его память.
