Деметрий Фалерский и Филокл сосредоточенно ждали, когда им предоставят слово.
Птолемей в сердцах воскликнул.
– И это говоришь ты, искатель справедливости на этой земле?
– Я считаюсь с существующей реальностью, а справедливость понятие отвлеченное. Я не советую начинать открытой войны сейчас, в спешке.
– Что же ты советуешь? – нетерпеливо перебил Азандра Птолемей.
– В первую очередь я советую нам всем объединиться, собрать все боевые силы, обеспечить безопасность наших границу. Только тогда ты, Птолемей, сможешь спокойно готовиться к битве с Антигоном в Египте, Лисимах – во Фракии, Кассандр – в Греции и Македонии, Деметрий Фалерский – в Афинах, я – в Карии, а Селевк вести подготовку к возвращению из Египта в Вавилон. Сейчас же, чтобы выиграть время, я советую отправить к Антигону послов от наших сатрапий.
Неожиданное предложение Азандра заставило всех глубоко задуматься.
Птолемей посмотрел на Филокла. По выражению его лица он понял, что его друг и советник согласен с мнением Азандра. Согласие с сатрапом Карии читалось на лицах и Лисимаха, и Деметрия Фалерского. Только Селевк был явно обеспокоен. Но Птолемей незаметно пожал ему руку, чтобы ободрить и вселить уверенность.
– Какие требования по твоему мнению, Азандр, должны выдвинуть Антигону послы? – спросил Птолемей.
Все взоры обратились к Азандру.
– Мы все заодно с Антигоном вели войну против Полиперхонта и Эвмена, поэтому справедливо, чтобы мы тоже могли воспользоваться выгодами победы.
Предложение Азандра вызвало общее одобрение. Птолемей предложил всем на рассмотрение давно продуманный им план раздела государства.
– Вся Сирия и Финикия должны быть присоединены к Египту, Фригия на Геллеспонте передана Лисимаху, Ликия и Каппадокия соединены с Карией под властью Азандра, Вавилония немедленно возвращена Селевку, за Кассандром утверждено обладание европейскими землями и тем положением, которое занимал Полиперхонт. Тогда мы все, со своей стороны, признаем Антигона стратегом верхних сатрапий и будем готовы оказывать ему всякие услуги и содействие.
– А если Антигон откажется принять наши условия? В чем я абсолютно не сомневаюсь, – прервал друга Селевк.
– Тогда мы объединенными силами заставим его уважать наши справедливые требования, – ответил за Птолемея Лисимах.
Антигон на эти предложения своих недавних союзников ответил с нескрываемой резкостью и откровенной враждебностью, что у него всё готово для войны против Птолемея. Он твердо уверовал в свое могущество и непобедимость, так как весь восток находился в его власти, а покоренные им народы низко склонялись перед ним, считая его новым повелителем мира.
Вскоре Птолемей и его верные сторонники заключили между собой военный союз.
Судьба государства Александра снова била поставлена на карту.
Однако превосходство в военной силе и в громадном награбленном богатстве было на стороне Антигона.
С другой стороны, и могущество его противников было реальным.
Птолемей, недавний ближайший союзник, а теперь самый опасный из его врагов, имел перед Антигоном то преимущество, что у него был совершенный флот, господствующий над морями и талантливые навархи.
В конце боэдромиона войско Антигона выступило из Вавилона в Киликию, чтобы расположиться там на зимние квартиры.
Вражда – всегда большое несчастье. Но уже отступать от вражды с Птолемеем Антигон не собирался.
Короткий сон после длительного утомительного перехода освежил стратега. Антигон вышел из палатки, вдохнул полной грудью бодрящий утренний воздух и почувствовал, как хороша жизнь, ведь удача сопутствует ему повсюду. Всё идет так, как давно задумал Антигон. Он вспомнил Селевка, который бегством покинул свой Вавилон, а теперь собирается снова завладеть им при помощи Птолемея, и усмехнулся. Антигон не сомневался, что Селевк приложит все старания, чтобы восстановить против него Птолемея и его могущественных друзей. Вот когда он станет законным властителем всего государства Александра, он всё припомнит Селевку, а главное заставит подчиниться своей воле хитроумного Птолемея, за всё с ними рассчитается сполна.
Антигон неспеша прохаживался вокруг палатки. Многочисленная охрана не сводила глаз со своего повелителя, зорко следила за каждым его движением. Мысли о ставшем ненавистном Птолемее не выходили из головы. Да и было над чем серьезно поразмыслить, ведь Птолемей до сих пор держал строжайший контроль над Геллеспонтом. В любой момент Лагид мог переправить из Европы войска своих союзников и напасть с ними и войсками Азандра на армию Антигона с севера, между тем как египетское войско могло бы вести наступление с юга.
