Стоя в колеснице, Птолемей любовался своим ликующим городом. Буря гремевших вокруг приветствий наполняла сердце его радостью. И в тоже время сложные и противоречивые мысли волновали его: «Царь – это нечто столь далекое от людей, столь возвышеннее и столь обособленное. Людей зачаровывает сверканье короны. Перед царем преклоняются, как перед статуями богов. Но любят ли по-настоящему?.. Ведь в присутствии царей души людей леденеют от благоговения и страха…» Раздававшийся со всех сторон хор голосов, приветствующих его, снова наполнил сердце Птолемея радостью. Величие и процветание Египта составляли теперь смысл его жизни.
– Птолемей! Вереника! Возвращайтесь скорее в Александрию!..
– В Египте наконец-то снова будет новый фараон!..
– Фараон! Фараон!..
– Мы благословляем вас на долгое царство!..
Народ связывал предстоящую коронацию Птолемея с идеей новой эры в истории страны и лучшей жизни.
Вскоре торжественная процессия прибыла к одному из рукавов Нила, где их ждала ладья.
Ладья была узкая, продолговатых очертаний, быстроходная. Нос и корма её были приподняты, образуя как бы рога молодого месяца. Посреди ладьи высилась парадная палатка под плоской крышей, ярко раскрашенная и позолоченная.
Как только Птолемей и Вереника поднялись на борт ладьи и удобно расположились в палатке, обмахиваемые яркими опахалами, ладья стремительно понеслась по Нилу к Мемфису, гонимая пятьюдесятью длинными плоскими веслами. Сзади плыли многочисленные ладьи сопровождающей Птолемея свиты.
На несколько стадий вдоль берега Нила стояли толпы людей с изображениями богов Египта и музыкальными инструментами. Музыканты исполняли торжественные гимны, а юноши и девушки бросали в воды реки цветы, венки и гирлянды навстречу ладье.
Утром взору Птолемея и Вереники открылись гигантские пропилеи, отражающие в река свои стены с причудливыми барельефами, огромные сфинксы, скрестившие на пьедесталах черные базальтовые лапы, храмы с огромными колоннами, расписанными причудливой вереницей иероглифических фигур.
Птолемей и Вереника приближались к Мемфису.
Празднично украшенный Мемфис сверкал под солнечными лучами. Сама природа радовалась вместе с людьми торжественному событию: новый фараон восходил на престол Египта.
В Мемфис стекались люди со всех концов страны, чтобы воочию лицезреть своего повелителя. Церемония начиналась с совершения тайных обрядов в присутствии высшей знати и жрецов в большом храме, который был воздвигнут в центре города одним из фараонов более тысячи лет назад. Все улицы перед храмом были заполнены народом. Каждый старался протиснуться в первые ряды.
Все волновались, делились своими впечатлениями от увиденного и услышанного.
– Но ведь он не египтянин, а македонец! – робко сомневались некоторые.
– Македонцы избавили нас от ненавистных персов! – напоминали другие.
– Александр Великий был признан своим сыном самим Амоном!
– Птолемей любит нашу страну и уважает наши обычаи. Он пойдет по стопам великих фараонов и воздвигнет в Египте богатые храмы. Амон тоже признает его своим сыном.
– А я лично слышал, что новый фараон собирается строить плотины и каналы, чтобы увеличить площадь плодородных земель.
– В этом году Нил дошел до пустыни! – воскликнул старый египтянин, похожий на мудреца.
– Значит правление нового фараона принесет Египту богатые урожаи, – обрадовались окружающие мудреца пахари.
Простому люду не дозволялось посещать храм Амона. Это была святыня, куда допускались только цари, знать, занимавшая высокие государственные посты, а также сотни жрецов, жившие в храме.
– Идут, идут! – заволновалась толпа и мгновенно воцарилась торжественная тишина.
Процессия остановилась у первого пилона и только самые знатные сподвижники, среди которых были Филокл, скульптор Бриаксий, жрец Псаметх, главный писец храма и высшие сановники прошли следом за Птолемеем в первый двор, где стояли обелиски великих фараонов: Дожосера, Сети Первоге, Тутмоса Первого и Тутмоса Третьего, Рамсеса Второго и Рамсеса Третьего, Аменхотепа Третьего.
Скульптор Бриаксий невольно замер у больших ворот из белого известняка.
– Грандиознее сооружение! – почтительно воскликнул он.
– Высота ворот достигает двадцати локтей! – торжественно сообщил жрец Псаметих.
Этот проход с воротами служил главным входом в храм.
Жрецы в масках богов вышли навстречу Птолемею.
Птолемей стоял перед ними обнаженный по пояс и босой, одетый только в набедренную повязку.
Поддерживаемый под руку жрецом, представляющим бога Гора в маске сокола, Птолемей прошел первый коронационный обряд, после чего вступил в зал храма, где его передали другим жрецам для очищения.
