– Видеть, с каким ужасом они всматриваются в мое лицо, а в следующую секунду отводят взгляд, стыдясь собственных чувств, недостойных героя войны?
– Почему вы считаете, что будет именно так?
– Потому что я уже проходил через это: целители, слуги, моя невеста… Кстати, о невесте. Думаю, нам пора.
Эйлин гордо вскинула голову.
– Я не помню, чтобы давала вам свое согласие, ваша светлость!
– Но вы до сих пор не ушли. Из чего делаю вывод, что мое предложение вас заинтересовало.
– Переехать из жалкой каморки сюда? Забыть о нищете и нужде? Перестать утром выслушивать капризы дам, а вечером – портить зрение, склонившись над единственной свечой и дошивая срочный заказ? – Эйлин улыбнулась. – Какая швея не мечтает о подобном? Просто я пытаюсь понять, что скрывается за вашими мотивами?
– Ничего. Кроме того, что я озвучил: родить мне наследника.
– Но именно это я и не могу вам гарантировать, ваша светлость! – всплеснула руками Эйлин и, заметив, как он дернулся, поспешно добавила: – Что, если родится девочка… или… я… у меня не будет детей? Что вы будете делать в этом случае?
– Не знаю, – он смущенно потер подбородок. – Я как-то не думал об этом.
– Так подумайте, пока не совершили непоправимое.
– Зачем? – Уорвик пожал плечами. – В любом случае на ком бы я ни женился, эти риски существуют.
– Да, но…
– С вами, по крайней мере, я могу находиться в одной комнате без истерик и испуганных взглядов!
– Странно было бы видеть вас впавшим в истерику, – сухо отозвалась Эйлин. Граф хмыкнул:
– Вот видите! У вас тоже есть чувство юмора. Мы почти идеально подходим друг другу.
– Я так не думаю… – Она все-таки переступила порог.
– Вы собираетесь променять титул графини на мрачную комнату с единственной свечой? – донеслось вслед. – Собираетесь ослепнуть, исполняя капризы тех, кто воспользовался своим шансом и в отличие от вас не стал упиваться своей гордыней?
Эйлин шумно выдохнула. Кровь бросилась в лицо, а в голове зашумело. Не задумываясь, она резко повернулась на каблуках.
– По крайней мере я останусь свободной, в отличие от них, вынужденных целиком и полностью принадлежать своим мужьям, угождать им, терпеть перепады их настроения и видеть, как они проматывают приданое! – почти выкрикнула девушка.
– У вас нет приданого, – спокойно заметил граф.
Он подошел к девушке, обхватил лицо ладонями, не позволяя отвести взгляд.
– Скажите, а если я пообещаю сохранить вам свободу? Что, если, исполнив наш уговор, вы сможете уехать и жить так, как вам заблагорассудится, в пределах разумного, конечно?
Он говорил еще что-то, а Эйлин не могла отвести взгляд от его глаз. Пронзительно-голубые, опушенные густыми темными ресницами, они манили, точно горные озера в жаркий день. В них плескалась боль, и девушке вдруг захотелось нырнуть туда, использовать свой дар, чтобы понять, что так терзает его душу.
– Да, – это вырвалось само.
Она замерла, еле дыша. Голова все еще кружилась. Подумать только, она едва не выдала себя. Эйлин в испуге взглянула на стоявшего перед ней мужчину, но, казалось, граф ничего не заметил.
– Вот и прекрасно, – произнес он, слегка кривясь из-за шрамов, стягивающих губы. – В таком случае вам стоит переодеться в свадебное платье. Как бы я ни был ужасен, до такого я не опущусь.
Последние слова заставили ее опомниться.
– Платье? – охнула Эйлин. – Какое платье? У меня его нет!
– Но вы же принесли что-то в этих картонках, – граф кивнул на шляпные коробки, так и оставшиеся лежать на полу.
– Да, но… это же платья, которые шились для… мисс Сандрингтон. – Она беспомощно заморгала, не представляя, что делать. Только что она дала обещание, которое было не просто абсурдно, а практически невыполнимо! Совсем скоро граф Уорвик наверняка возненавидит ту, кто воспользовалась его отчаянием.
– Они вполне могут стать вашим приданым, – между тем возразил граф. – Все равно оплачивать их мне.
Эйлин покачала головой:
– Простите, ваше сиятельство, но мне бы не хотелось…
– Послушайте, как там вас? – он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить.
– Эйлин… – Она поджала губы. – И я не называла своего имени.
– Но теперь назвали. Правда, не полностью, – граф выжидающе посмотрел на девушку. Она заколебалась, а потом выпалила:
– Эйлин Смит.
Граф криво улыбнулся.
– Милая мисс Эйлин, когда вы хотите скрыть свою настоящую фамилию, то не называйтесь Смит, это вызывает больше подозрений, чем если бы вы назвались ла Саль или же Джонсон-Доббс.
– Я это запомню, милорд, – совершенно серьезно отозвалась девушка. – А теперь позвольте мне уйти!
Она надеялась сбежать и больше никогда не встречаться с этим странным человеком, но граф будто прочел ее мысли:
– Не позволю.
– Что? – охнула Эйлин.
– Вы провели со мной наедине более четверти часа, я вас скомпрометировал, и теперь у нас с вами остается один выход, – торжественно объявил он. – К тому же я знаю, где вы работаете, и все равно легко найду вас, так что…
