Нетерпеливо толкался, ритмично двигал бёдрами и скреплял свою страсть упоительным поцелуем. Отчаянно вбивался, как в последний раз. Жадно пил мои стоны и в ответ стонал сам. Брал и отдавал.
Я хватала эльфа за плечи, блуждала руками по спине, сжимала ягодицы. Бесстыдно вскидывала бёдра навстречу, вздыхала и вскрикивала.
Песок лип к влажному телу, шум водопада заглушал сбитое дыхание. Мы были вместе и нам было хорошо. Два чужеземца нашли друг в друге спасение.
Я и мой дроу. Сильный и опасный. Загадочный. Манящий. Соблазнительный. Но только мой. И я ни за что не отдам его алчному, ненасытному, всепожирающему Божеству.
Глава 26
Вдалеке тонкими нитями тянулся к небу дым погребального костра.
Фальшивого, хвала Всевышнему.
Стало быть королева одобрила план Вейдайри, предложенный её супругом, и жителей Тхаэля известили о кончине наследницы. Принц Фабиан, по легенде, всё ещё боролся с недугом, тогда как фигуру в плотном белом саване, что надёжно прятала лицо, сегодня ночью развеяли по ветру.
В одночасье мне, человеку, ходить по улицам Тхаэля стало небезопасно. Нападений не случалось, но тёмные эльфы, чувствуя безнаказанность, открыто скалились и выражали презрение к человеческой чужеземке. Казалось, в столице накалялся воздух, искрил, пах серой и порохом. Чиркнешь кресалом — и будет взрыв.
О планах принцессы меня известила Триссна и наказала посещать все религиозные проповеди, смотреть в оба глаза, слушать внимательно речи верховного жреца.
Мы ждали.
Ждали и надеялись, что враги начнут действовать, совершат ошибку.
Вопреки желаниям Иорана, мы посещали проповеди каждый день, слушали религиозные песнопения и громкие выступления верховного жреца. Мой дроу не знал зачем мы это делали, но лишних вопросов не задавал.
Наблюдал, запоминал и слушал.
Сегодня на прощальную речь жреца в храме собрался весь цвет Тхаэля. Тёмные эльфы желали вознести молитвы во славу великой Вейдайри. Она не сидела на троне ни дня, но именно так дроу её и называли — Великая! Мудрый политик, гениальный военачальник, сильная личность.
Прямо сейчас атмосфера в храме была столь гнетущей, что мне не приходилось лицедействовать — скорбь сама собой украсила моё лицо.
Иоран держал меня за руку. Молча поддерживал, незримо утешал.
Среди присутствующих я заметила Триссну — она поприветствовала меня лёгким многозначительным кивком, — увидела Айнана, бывшего фаворита принцессы.
О, сколько боли плескалось в его глазах! Он совсем исхудал, горбился ещё сильнее и жутко подурнел. Нет, на этом представлении Айнан точно не был лицедеем.
Бедняга. Наверняка он винит себя в том, что не был рядом, не уберёг любимую.
Хотелось унять его боль, сказать правду. Ничего, скоро принцесса явится народу. Его боль пройдёт. Потерпи немного, Айнан, только потерпи.
Я скользнула глазами по высшей знати — все они прекрасно играли свои роли. Восковые бесстрастные лица, приглушенный шёпот, потухший взор и фальшивые слёзы.
С точно такой же приклееной маской верховный жрец поднялся на помост.
— Благословение вам, дети Солнца, — едва жрец поприветствовал народ, шёпот и голоса притихли; храм наполнился гулкой тишиной, — Вы пришли сюда, чтобы открыть Богу свои раненые кровоточащие сердца. И он видит вашу скорбь, слышит ваши стенания.
От волнения моё дыхание участилось.
— Да-а-а, — протянул эльф, — Невосполнимая потеря для всего великого Тхаэля. Мы все — дети Божьи. Наш Отец, наше Солнце слышит нас, жалеет нас, плачет вместе с нами.
Ну же! Давай! Проговорись!
Я вытянулась как струна, нервно стиснула зубы.
— Но что есть отец? — святоша окинул взглядом присутствующих, — Отец тот, кто любит своё дитя, слышит его, учит, наставляет и… наказывает.
По залу пробежал недоуменный шёпот.
Я же не заметила, как в тревожном ожидании искусала губы до крови.
Ну же!
— Отец тот, кто может преподать жестокий урок, — жрец продолжал свои увещевания, — Урок, который непременно принесёт боль его детям, но укоренится в сознании эльфов на века. Урок жестокий, но действенный.
Я почувствовала тёплую руку на своей талии — Иоран приобнял меня. Видел мою нервозность, желал успокоить.
— Её Высочество, принцесса Вейдайри была поистине великой женщиной, — остроухий праведник возвёл руки к небу, — Но, как и все мы имела свои грехи.
О, Всевышний, да я же просто лопну от нетерпения!
— Но разве можно ставить себя на одну ступень с Богом? Разве может эльф решать судьбу Божественного Дара? Разве может дроу, будь он даже королевской крови, приказывать Солнцу?
Тёмные эльфы все как один замотали головой. Чёртовы фанатики.
— Верно! — одобрил святоша, — Не может. Все эти дни я говорил с Солнцем, слушал его и Бог сказал мне…
Мои виски разрывались от боли. Кровь пульсировала, била, хлестала через край.
Давай, подпиши себе приговор!
— Великое Солнце, — объявил жрец, — Разгневано Её Высочеством, принцессой Вейдайри. Разгневано за то, что она приравняла себя к Богу. И наш Отец избрал для нее наказание. Самое жестокое, самое страшное и самое действенное. Ведь только тогда вы, дети Солнца, запомните, как бывает опасна гордыня.
О, да, наконец-то! Я ликовала!