Все это Кэрол рассказала Мокси, когда пара стояла, держась за руки, в соснах, окружающих кладбище. Рядом, на стволе поваленного дерева, сидела Фарра, держа Кэрол за руку. Кэрол поведала, как нащупала под обивкой рычаг – как раз там, где спрятала его Хэтти. Фарра помогла ей выбраться из гроба, после чего крышка и давящие на нее массы земли вновь обрушились в могилу. Если бы не Фарра и ее помощь, Кэрол погибла бы под их тяжестью.
– Хэтти все-таки не успела достичь подлинного совершенства, – сказала Кэрол. – Но я не жалуюсь.
Она рассказала, как голыми руками они с Фаррой восстановили могильный холм и выпрямили криво торчащую из могилы латунную трубку, чтобы Дуайт до поры до времени ни о чем не подозревал, и им очень повезло, что, кроме них двоих, на кладбище в этот момент никого не было.
Затем Мокси сказал то, что собирался сказать давным-давно:
– Я был глуп как пробка.
– Ты был трусливым цыпленком, – рассмеялась Кэрол. – Но теперь ты совсем другой. Спасибо тебе!
Мокси подошел к Кэрол ближе.
– Он был с тобой в гробу?
Кэрол содрогнулась.
– Да, – сказала она.
– Как ты от него избавилась?
Кэрол рассмеялась смехом умным и ироничным – так смеется человек, которому удалось обвести вокруг пальца силы обмана и предательства.
– Я проснулась, – ответила она. – И нажала на рычаг.
Мокси поцеловал ее. А Фарра, не в силах отвести глаз от очарованной друг другом пары, захлопала в ладоши.
Кэрол посмотрела на нее, потом повернулась к Мокси. Тот пристально глядел в сторону города. Кэрол поняла: он думает о Дуайте.
– Я могу сама сделать это, – сказала она.
Мокси отрицательно покачал головой.
– Это наше общее дело, – сказал он. – Но пойду я. Я должен окончательно вернуться с Большой дороги. И только тогда я смогу жить, как полагается.
Кэрол кивнула. Они долго смотрели друг другу в глаза. А потом Мокси, все еще покрытый сажей и пеплом костра, устроенного Горючкой Смоком, испачканный в его крови, пошел к лошади, оставив Кэрол в лесу.
Ей не нужно было спрашивать его, куда он отправился и вернется ли он.
Держа в правой руке обрезанный Дуайтом шнур с болтающимся колокольчиком, он, хромая, добрался до лошади, которую украл в центре Хэрроуза. Да, Хэтти была права – этот человек хоть и был джентльменом, но плевал на любые законы!
– Если хочешь моего совета, – сказал как-то Джон Боуи, калачиком свернувшись в кресле-качалке и поигрывая маленьким резиновым мячом, – беги из дома и отправляйся в Макатун. Там живет один тип. Увидишь его, и глаза твои станут ярче солнца.
Джон отхлебнул из стакана.
– Я уже подумываю: а не поехать ли мне туда самому?
Сказав это, Джон спрятал мяч в ладони, а когда раскрыл ладонь, то мяч исчез.
– Любовь проходит, – сказал он.
Потом поднялся, подошел к Кэрол и взял ее за руку. И Кэрол почувствовала маленькое округлое тепло в своей ладони.
– Но она знает, как вернуться, – закончил Джон.
Весь путь домой Дуайт старательно изображал горе. Остановив экипаж на дорожке, ведущей к дому, он с деланой грустной нежностью похлопал серых лошадей по загривкам, как будто боялся, что животные заподозрят его в неискренности и не поверят, что он страдает. Войдя в дом, в
Ну что ж, Кэрол похоронена, Опал ничего не заподозрил, и, черт побери, оказалось, что убийство может легко сойти с рук, если тому способствует особое состояние твоей жертвы.
Чувство удовлетворения от исполненного дела переполняло Дуайта. И эта теплая волна была достаточно высокой, чтобы унести его в глубокий сон.
Дуайт проснулся как от удара и увидел в ногах постели незнакомца. Лицо того было черно, словно от грима.
– Видишь эти пистолеты? – спросил человек. – Двинешь пальцем и спустишь курок у одного из них. Двинешь рукой, получишь пять пуль.
Дуайт дважды моргнул и увидел, что у стоящего перед ним незнакомца вся грудь и шея покрыты кровавой коркой. Несмотря на предупреждение, он попытался пошевелиться, но почувствовал, что ко всем его пальцам что-то привязано. Он пригляделся и действительно обнаружил, что от каждого из десяти пальцев тянутся тонкие шнуры, которые он и не заметил бы, если бы специально не посмотрел. Дуайт моргнул еще раз и увидел: все десять шнуров вели к пистолетам, закрепленным на комоде, на туалетном столике, на гардеробе – по всей спальне.
Незнакомец с почерневшим лицом стоял в центре этой паутины, словно она была продолжением его личности, словно он сотворил ее из чистого воздуха.
Это было похоже на магию.
– В чем дело? – воскликнул Дуайт.
– Ты знал, что она жива.
Дуайт вдруг понял, кто стоит перед ним.
– Что? Кто? Кто это она?
– Ты хотел, чтобы она задохнулась.
Дуайт, не в силах двинуться, только бормотал:
– Я… кто… я…
– Ты нанял калеку.
– Жива? – наконец смог произнести Дуайт. – Вы говорите о моей жене?
Ужас исторг слова из его горла.
