Но Лафайетт, которая знала обо всем, кто и где что говорит и пишет, и имела своих людей во всех почтовых отделениях на Большой дороге, была прекрасно осведомлена о телеграмме, которую Фарра Дэрроу послала Джеймсу Мокси. Узнав об этом, она сама наняла Смока, чтобы тот пошел за бывшим героем Большой дороги. Легенда? Ее человеку под силу изменить и легенду. Пусть Эверс думает, что
Когда-то, когда он въезжал в какой-нибудь город, люди бледнели. Мужчины отводили глаза, а женщины поворачивались к нему спиной, словно хотели таким образом стать незаметными. Когда-то домашние собаки в местных городках лаяли на него только издалека. Да, были времена, когда он являлся предметом всеобщего восхищения и источником неизбывного ужаса. Но тогда с ним все было в порядке. Тогда, но не сейчас.
Теперь на Горючку Смока тоже обращали внимание. Смок ловил на себе любопытные взгляды жителей Макатуна. Старики, сидящие на крылечках своих домов, толкали друг друга в плечо, а мальчишки замирали на месте, разглядывая всадника, чьи ноги безжизненно свисали по бокам лошади. Редкостное зрелище, вот уж действительно: тощий как жердь человек без шляпы и с вихляющимися ногами едет по Блэндон-стрит. На него обращали внимание даже те, кому обычно ни до чего нет дела, и у всех, кто видел Смока, на мгновение перехватывало дыхание.
Редеющие волосы на его голове добавляли ему возраста, желтая рубашка с закатанными рукавами придавала его облику легкости, а то, что при нем не было ружья, успокаивало всех, кто его видел. Ни то, ни другое, ни третье не соответствовало истине.
Он не вызывал страха. Пока не вызывал.
Смок остановил лошадь у почты, где из земли торчали покривившиеся столбы коновязи. Только один не был занят, и Смок понимал, насколько трудно ему будет спешиться, не имея достаточно места для маневра.
Он ухватился за правое бедро и перенес ногу через голову лошади. Раздался плеск горючки внутри протеза. Горючки было маловато – большую часть он извел на работу в Макатуне и на тот экипаж, с которым столкнулся на Большой дороге.
Его усилия привлекли внимание юной леди, которая, стоя на противоположной стороне улицы, с сочувствием смотрела на то, как калека пытается слезть с лошади.
Она перешла на его сторону.
– Вам помочь?
Прочие прохожие замерли, шестым чувством ощущая то, чего молодая особа не понимала.
Конечно, этот незнакомец – калека, но и калеки могут быть опасны. Кого только не принесет с Большой дороги!
Горючка Смок, сидя с ногами, свесившимися по боку лошади, взглянул на девушку.
– Помогите, – ответил он нараспев. Но тех, кто стоял вблизи, не обманул его певучий голос. – Где здесь можно прикупить хорошей горючки?
Девушка улыбнулась, видя, что калека ее не понял, и, показав рукой вдоль ряда магазинчиков с дощатыми крылечками и деревянными навесами, сказала:
– Если вы…
Она запнулась, и Смок тут же бросился на помощь:
– Если я пойду, так?
– Да, если вы пройдете по тротуару, то за кузницей найдете лавку Кирка. Идите к заднему входу. Там есть разное горючее.
– Хороший товар? – спросил Горючка Смок. – Если товар никудышный, я не пойду.
Юная леди задумалась.
– Да, – наконец отозвалась она. – Конечно, трудно наверняка сказать – я ведь точно не знаю, что вам нужно. Но многие люди покупают горючее у Кирка и не жалуются.
– У Кирка?
– Да.
Смок собрался с силами и соскользнул с хребта лошади на землю. Приземление было жестким: горючка в протезе заплескалась, а металл, пробив старые лохмотья, врезался в плоть обрубков. Смок подавил стон и вместо этого изобразил на лице улыбку.
– О, господи! – всплеснула руками девушка. – Уверены, что вам не нужна помощь? Я могла бы сама сходить за горючим и принести его сюда. И у нас в городе есть хороший врач.
Привязывая лошадь и снимая с нее притороченную к седлу сумку со своим барахлом, Смок не сводил глаз с лица девушки.
– Зачем мне доктор, юная леди?
Певучие нотки напрочь исчезли из его голоса. Теперь он был полон плохо скрываемой боли.
Девушка покраснела, поняв, что коснулась запретной темы.
– Я не имела в виду ничего дурного, – сказала она. – Я просто увидела, как вам трудно…
– Трудно что?..
Девушка явно нервничала и, пытаясь это скрыть, улыбнулась. Обернувшись, она поискала глазами кого-нибудь, кто пришел бы на помощь и мог бы доходчиво облечь в слова ее мысль.
– Я не знаю точно. Но я…
– Ну, так объясните.
Но люди, стоящие вокруг, отворачивались. И тогда Смок положил руку на рукоятку пистолета, торчащую из кобуры.
Девушка попыталась было что-то сказать, но не смогла.
– Вот что, милочка, – Горючка Смок придвинулся к ней. – Скажите-ка, я что, кричал и плакал?
– Нет, ни в коем случае…
– Разве я болтался на своей лошади так, словно готов был упасть?
– Простите?
Смок придвинулся еще ближе, а юная леди инстинктивно отпрянула – насколько позволили ей правила приличия.
