– Что за фокусник? – спросил Квинт, положив бритву на стол и вновь взявшись за ножницы. Безногий попросил лишь «немного подровнять», но это, может, оттого, что денег у него совсем немного? Нынче наверняка не скажешь, у кого сколько и чего за душой.
Смок улыбнулся. В зеркале улыбка вышла вполне искренней.
– Бывший преступник, – уточнил он. – Я слышал, он был прямо здесь, у вас.
Квинт нахмурился и принялся работать ножницами.
– Совсем чуть-чуть, – уточнил Смок, не сводя взгляда с Квинта.
– Что-то я не припомню, чтобы к нам приходил фокусник, – покачал головой Квинт.
Потом крикнул в сторону своего партнера:
– Франклин? Ты что-нибудь слышал про бывшего преступника и фокусника, который якобы был у нас сегодня?
– Преступника и бывшего фокусника? – отозвался Франклин.
Через зеркало Смок наблюдал и за ним. Тот задумчиво почесывал подбородок, раздумывая.
– Ты имеешь в виду Джеймса Мокси?
Смок резко повернулся к Франклину, и Квинт отрезал у него чуть больше волос, чем собирался.
– Мне очень жаль, сэр…
Но Горючке Смоку было наплевать на прическу.
– Да, это он. Я услышал об этом на улице Нерона пару минут назад. Кое-кто мне сказал, что Мокси собственной персоной был в Бейкере, в вашей цирюльне.
Квинт посмотрел на Смока в зеркало, и ему стало не по себе. Наверняка этот тип – убийца. Но где же его пушка?
– Квинт, – спросил Франклин. – Ты думаешь, это был он?
Смок переводил взгляд с одного брадобрея на другого.
Квинт с минуту подумал.
– Нет, не думаю, – ответил он. – У того типа явно случился припадок.
– Припадок? – переспросил Смок. – Что за припадок?
– Наорал на клиента, – ответил Квинт. – Бедняга едва не обделался от страха.
– И как он это сделал?
– Напал, – покачал головой Квинт. – Подскочил и сдернул полотенце с лица.
– Джеймс Мокси для такого дела вряд ли стал бы использовать руки, – уточнил Франклин. – Сорвал бы полотенце и без рук.
Горючка Смок рассмеялся.
– Я бы не стал смеяться над человеком вроде Джеймса Мокси, – сказал Квинт. – Не исключено, что он вас слышит.
– Вы хотите сказать, что он все еще здесь?
– Нет, – ответил Квинт. – Но он может делать то, на что обычные люди не способны.
Затем оба брадобрея и человек, которому Франклин вымыл голову, принялись делиться существовавшими вокруг имени Мокси легендами.
– Люди пользуются руками, а он в Абберстоне обошелся без них.
– Трюкачество!
– Да нет, магия.
– Сила ума?
– Что-то в этом роде.
– Не хотел бы я встретиться с ним на улице Нерона.
– Видел огонь в его глазах? Запросто спалил бы всю нашу цирюльню.
Смок, постриженный лишь наполовину, ухватился за ручки кресла и с усилием встал.
– А мое имя вам известно? – спросил он.
Квинт и Франклин переглянулись. Ну и денек выдался!
– Не уверен, – неопределенно ответил Квинт. – Но что мне хорошо известно, так это то, что мы с вами еще не закончили. Если вы сядете в кресло…
– Знаете, почему меня зовут Горючка Смок?
Квинт закусил губу, изо всех сил стараясь не смотреть на ноги клиента.
– Я знать не знаю никакого Смока, – сказал Франклин.
Смок пристально посмотрел на Квинта, увидел в его глазах страх и уже не отводил взгляда.
– А ты знаешь? – спросил Смок Квинта.
Квинт сделал шаг назад и кивнул.
– Я слышал о человеке по имени Смок. Как говорят, опасный человек.
Смок улыбнулся. Оттого, что волосы его были пострижены лишь наполовину, взгляд его казался еще более безумным, чем в тот момент, когда он вошел в цирюльню.
– А фокусник не сказал, отчего у него был припадок?
– Нет, сэр.
– А что-нибудь вообще он говорил?
Квинт отрицательно покачал головой. Смок же взял бритву со стола.
– Эй, послушайте! – дрогнувшим голосом произнес Франклин.
Горючка Смок остановил его движением руки.
– А теперь я сам скажу вам, почему меня зовут Горючка Смок.
Он двинулся по направлению к Квинту, держа лезвие бритвы на уровне его шеи. Франклин и его клиент замерли. Смок поднес бритву к горлу Квинта.
– Потому что у меня тоже есть свой фокус, – сказал он.
– Я понял, сэр, – произнес Квинт.
– Я исчезаю. Просто растворяюсь в воздухе, как дым от горючки.
– Отлично. Мы с удовольствием посмотрим.
– Растворяюсь…
Смок неожиданно развернул бритву лезвием к себе и протянул ее ручкой дрожащему от ужаса цирюльнику.
– Растворяюсь, не заплатив, – ухмыльнулся он.
После чего стремительно прохромал мимо покрывшегося потом брадобрея и выскользнул из помещения.
Ступив на тротуар, Горючка Смок принялся вглядываться в дома, в прохожих, словно надеялся, что на улице еще сохранились какие-то сведения о человеке, которого он ищет.
Он смотрел в глаза пешеходов, стараясь понять, кто и что знает о предмете его поисков, и в конце концов решил, что в любом случае стоять на месте – хуже, чем двигаться.
Мокси был таким же магом и чародеем, как Смок – балериной.
– Пора заканчивать со стариком, – проговорил Смок про себя. – Где-то он да и остановится!
Хромая, он подошел к своему мерину, привязанному к выбеленной солнцем коновязи.
Через стекло входной двери цирюльни в спину ему смотрели брадобреи. Образы чокнутого Мокси и головореза по имени Горючка Смок застыли в их полных ужаса глазах.
