– Значится так… Нужно мне двадцать пар, скажем, дня через два.
– Не пойдет через два, – помотал головой бондарь. – Не успею.
– Так я тебе помощников дам, – обрадовано сказал Воднев, вспомнив о том, что скоро у него будет команда мальчишек.
– Так помощники-то мне на кой хрен? – скривился Гаврила. – Лыж я настругаю, концы заострю, желобок выдолблю, чтобы по снегу скользило. Ну, дырок навертеть надо, чтобы веревку продеть. Всё про всё – на полдня работы. Так ведь лыжи надо с задратыми концами делать. Мне же клепки придется в бане парить, а потом камень сверху класть. А парить дня два, а то и три придется.
– Давай через три, – покладисто кивнул Игорь. Вздохнув, полез за пазуху:
– Сколько с меня?
– Да ты чё, боярин? – отшатнулся Гаврила. – Ты же лыжи эти не для себя делаешь, а чтобы татаров бить!
Мастер Гаврила посмотрел так, что Водневу показалось, что бондарь сейчас даст ему в морду. Игорю оставалось только одно – поклониться мастеру. И уже не кивком, а в пояс, как равному.
От такого изъявления чувств вышестоящего по социальной лестнице, бондарь совсем опешил. Вот он, феодализм проклятый!
На выходе из мастерской Игоря уже ожидали мальчишки во главе с Онисимом, надувшимся от собственной важности.
Игорь осмотрел «гаврошей», крякнул. Одежда – дыра на дыре, вид голодный.
– Что, орлы мои сизокрылые, – нарочито весело обратился Воднев к парням, – на лыжах ходить умеете?
– Н-ну… – неопределенно протянул кто-то из парней, и Игорь понял, что ходить на лыжах – тем паче бегать на них, они не умеют. Не пришла еще эта забава на Русь. Вернее – прийти-то пришла, но была еще не забавой, а суровой необходимостью.
– Я умею, – заявил вдруг один из мальчишек. – Я с тятькой на охоту ходил! – похвастался он, а потом вдруг пустил слезу:
– Тятька охотником был, да мунгалы его в дороге убили.
– Вот за тятьку и поквитаешься, – нарочито резко оборвал его Воднев, хотя при взгляде на мальчишек у него самого что-то подкатывало к горлу. Какой-то невкусный ком…
Откашлявшись, приказал:
– Значится так, отроки! Сейчас занимаетесь своими делами, а через … – спохватился, едва не ляпнув «через час», что у предков означало «минуту» – …а к закату к нашему терему подойдете. Знаете где?
– Знаем! – бодро отозвались мальчишки.
– Вот и ладно, – кивнул Игорь.
Глянув на солнышко, прикинул, что до заката час-полтора и осталось, потом строго добавил:
– Никому ничего не болтать! Ясно?
– Ясно! – вразнобой отозвались мальчишки.
Отозваться отозвались, но разбегаться по своим делам не спешили. Сгрудившись вокруг Игоря, чего-то ждали.
– Парни! – сказал Воднев, сделав лицо построже. – Вам чё непонятно? Повторить?
Мальчишки засопели. Переминаясь с ноги на ногу, опять чего-то ждали. Наконец не выдержал Онисим:
– Боярин, а ты нам хлебца не дашь? Голодно очень…
– Нам бы не себе, – стыдливо добавил тот мальчонка, чьим отцом был охотник. – Мамки у нас голодают, сестренка у меня есть еще, братик…
– И у меня…
– А нас у мамки семеро…
Игорь посмотрел на голодных мальчишек… Наверное, ему еще никогда в жизни не было так плохо. Даже тогда, когда на «зачистке» одного аула пришлось стрелять в боевика на глазах у его семьи.
– Ребятишки, с собой я хлеб не ношу, – виновато сказал Игорь. – Давайте разбегайтесь пока, а к закату придете…
В «ставку» он пришел так быстро, как только мог. Побежал бы, да нельзя… Не говоря ни слова, вытащил из угла большой мешок и на глазах удивленных товарищей принялся набивать его тем, что под руку подвернулось: сухарями, кусками сыра. Сбегал в поварню, притащил оттуда несколько караваев хлеба.
Демин, наблюдавший за деятельностью подчиненного, не выдержал:
– Игорь, ты зачем провизию запасаешь?
С изумлением констатировав, что Воднев на замечание старшего по званию реагирует слабо, гаркнул:
– Старший лейтенант Воднев! Ты чего делаешь?!
– Виноват, товарищ майор! – спохватился Игорь.
Вытянувшись по струнке, доложил:
– Диверсантов кормить собираюсь.
– Игорь, ты чего? – поинтересовался Павленко. – Заболел, что ли? Каких диверсантов?
– Стоп-стоп, – начал понимать командир. – Ты чего, лыжников из местных набрал? Вроде хотели из своих отряд составить.
– Я, командир, ребятишек решил к делу пристроить, – сказал Игорь.
Объяснять, что к чему, не пришлось. Диверсанты – народ понятливый. К всеобщему удивлению, идею детского диверсионного отряда принял в штыки не мягкотелый интеллигент-либерал Свешников, что было бы логично, а Павленко.
– Да вы чего, мужики? Мы что, пацанов на убой пошлем? – кипятился старший лейтенант, напрочь забывший о хохляцком акценте. – Мы даже во время Отечественной войны мальчишек жалели. Даже сынов полка в тыл отправляли. Когда фильм «Сволочи» сняли – скандал был! Меньшов даже приз отказался вручать! Фашисты детей на смерть посылали, а мы кто будем? Игорь, ты каким местом такое придумал?
– Таким самым местом и придумал, – не стал спорить с другом Воднев.
Криво усмехнувшись, сказал:
