– Моя вина. Я не уследил. Казни, княже, – склонил голову Ермила.
– Ага, а на стенах кто стоять будет? Адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн – человек и пароход?! Ладно, вечером разберёмся, – махнул рукой майор, понимая, что начинать неприятный разговор придётся в обществе Феодосьи.
– И что теперь делать? – спросил козельский воевода, убедившись, что гроза миновала.
– Ждать. Сегодня монголы не попрут. Понимают, что с наскоку город не взять. А вот завтра-послезавтра начнётся, – убеждённо сказал Демин.
– Плохо ты, княже, мунгал знаешь, – вмешался Ермила. – Не любят они города приступом брать. Всегда с хитрости зачинают, с посылов. Станут торговаться, чтобы мы им сами ворота открыли.
– Что, даже после сегодняшнего? – удивился майор.
– Эка невидаль! Думаешь, то были первые послы, коих на переговорах живота лишили? У мунгалов, конечно, особа посла священна, но попривыкли они, что в наших землях ихних переговорщиков режут. Может, вели бы себя поприличнее, так и не резали бы? Ну, энтих прирезали, других найдут. Я думаю: мунгалы нарочно таких послов шлют, чтобы были понаглее да понастырнее.
– Башкой рисковать? – недоверчиво протянул Демин.
Понятное дело, провоцируя русских на убийство посла, монголы получают нешуточные дивиденды – повод для взятия города. Ну, как толпа гопников на улице, которые не сразу начинают бить прохожего. А поначалу поизмываются, пытаясь найти «достойный» повод для драки, типа: а чего ты не в шляпе?
Хотя кто их степняков знает? Может, прикажет хан бошку подставить, вот и подставляют.
– А если и вдругоряд ничего у них не получится, будут письма подмётные в город подкидывать да люд простой с толку сбивать, дабы те воевод своих «образумили». Ну, а с приступом всегда успеется. Я ж говорю – хитрые они.
Ермила был прав: монголы «проглотили» убийство послов, на другой день прислали новую делегацию.
Демин, хоть и не видел в том особого смысла, снова съездил на встречу (в душе, конечно, опасался, что с ним могут поквитаться. Но… положение обязывает. Струхнёшь сам – другие подтянутся).
«Стрелка» прошла на удивление мирно. Монголы изложили на бумаге (да-да! На настоящей бумаге, не на пергаменте, не на клочке простой кожи!) свои требования: с Козельска требовалось всё злато-серебро, сотня девок для полона (не всё ж кочевникам друг с дружкой развлекаться), а так же выставили «хотелку» выдать всех ратников, что прибились к городской дружине.
Демин, будучи в своём репертуаре, снова отправил делегацию в полном составе на три известные буквы и гордо ускакал.
В самом городе тем временем шла подготовка к штурму: котлы с кипятком и маслом были наготове, дозорные бдили, ратники спали с оружием в руках, чтобы в любую секунду без промедления взлететь на стены.
Ермила не ошибся и в других предсказаниях. Действительно, появились и подмётные письма, посланные со стрелами. И какая сволочь их только писала? Видимо, та же самая, которая толмачом служила. Мол, откройте врата, ничего вам не будет. Так, мимо шли, погреться пустите. Ну, девок дадите – хорошо, а нет – и так сойдет.
Народ письма читал (грамотного люда в Козельске хватало), обсуждал вслух, но особого эффекта монгольские послания не заимели. Оно и понятно: жареный петух ещё толком не клюнул. Вот когда осада начнётся по-настоящему… появятся и колеблющиеся, и партизанские отряды с непременным предателем. Вся надежда на службу Морошкина. Авось его «особисты» не зря едят свой хлеб с маслом.
Возвращаясь с очередных переговоров (ну монголы, ну задрали!), Демин пролетел под аркой ворот, как на скачках. Будто не в Козельск въехал, деревушку малую, даром, что обнесённую стеной, а в Москву двадцать первого века, которую зачем-то кровь из носу надо было всю насквозь проскакать. Чуть не поднял коня на дыбы – сразу за воротами его дожидалась группа товарищей – офицеры, с которыми прибыл предков спасать, да и сами предки: сотники, десятники, простые гридни.
– Рискуешь, командир, – негромко, чтобы не слышали остальные, обронил Морошкин, принимая поводья. – Может, кого другого на переговоры отправишь?
Демин, спрыгивая на землю, взглядом охватил собравшихся. Молчат, но на лицах написано то же самое. Переживают и не одобряют в чём-то. Ну да… неоправданный риск.
И Стырь здесь. Вот у него физия непроницаемая. Напряжённая, будто маску натянул. Что за ней прячет?
«Мутноватый парниша, – ещё раз отметил майор. – А как его теперь прокачаешь? Полиграфа с собой нет. На Морошкинские методики тоже нет особой надежды. Ладно, в бою и проверим… А бой не за горами».
– Ермила, Егорий, Ракша, Стырь, через десять минут жду вас у княгини. Совет держать будем. Как монгола лучше бить.
И ещё раз окинул лица цепким взглядом – у кого какая реакция. Увы, ничего необычного не заметил.
