Воднев посмотрел на командира. Почему он терпит? Но Демин словно не слышал криков соперника, а смотрел на пламя.
– Слышь, боярин хренов, – подал голос не выдержавший Дениска. – Ты бы пастенку свою закрыл. Хочешь помереть, так я тебе счас устрою…
Павленко, у которого слово редко расходилось с делом, вытащил пистолет и взял на прицел боярина. Но на спусковой крючок нажать не успел. Егорий, спавший с лица (бледность была заметна даже при лунном свете), мгновенно дал лошади шенкеля и ускакал.
– Не судьба, – философски изрек Павленко, убирая оружие.
К удивлению остальных, майор, вместо того чтобы дать подчиненному втык за несанкционированные действия, хмыкнул:
– Мог бы и достать…
– Рука устала, – неохотно пояснил Павленко. – Побоялся – промажу да в лошадь попаду…
– Лошадь – это да, – вздохнул Игорь Воднев. – Мы их и так сегодня столько перебили, сниться теперь долго будут.
– А людей тебе, что ли, не жалко? – удивился Павленко.
– У людей есть свобода выбора. У животных её нет.
– Ну ты, блин, философ! Уважаю! – покачал головой Варвар.
– Какие приказы будут, товарищ командир? – поинтересовался Морошкин.
– Так какие приказы… – повел плечами майор, подбирая свой гранатомет и оставшиеся боеприпасы. – Возвращаемся в город, на базу. Только пехоту дождемся.
Пехота уже подбегала. Впереди всех – верный Ермила. Выглядел он не в пример Егорию куда веселее. Впрочем, объяснялось это просто: он ещё не видел всех результатов ночного побоища.
Завидев князя, сотня построилась в слабое подобие двух шеренг, а Ермила шагнул к майору с докладом.
– Стало быть, княже, ух и здорово сегодня мунгалам перепало! Лет на сто уроком будет.
– Значит, так, – отдал приказ Демин. – Дождетесь, пока не прогорит, проведете зачистку. Все ясно?
– Так точно! – бодро доложил Ермила, успевший поднахвататься разных словечек у своего начальства из будущего. И слово «зачистка» ему было знакомо, потому не переспрашивал.
Уже сидя в «Уране» Демин поинтересовался у Морошкина:
– Ты чего, «жучка» боярину прямо в сапог положил?
– Ну, не положил, а закрепил, – уточнил педантичный капитан. – Если бы просто положил, он бы его вытряхнул.
– Эх, хороший ты парень, Андрюха … – вздохнул майор, а Павленко продолжил, вроде тихо, но Морошкин его услышал:
– Только зануда.
– Зануда, согласен, – кивнул капитан. – В нашей службе по-другому нельзя. А касательно боярина… Я ж не с дуру ему «жучка» в сапоге оставил. Штаны переменит, у него их много. А сапоги, как я посмотрел, всё те же таскает. Одни они у него, что ли?
– Это точно! – радостно подтвердил Павленко, успевший слегка отойти от пережитого. Верно, шкура у хохла была потверже, чем у остальных. – Штаны ему менять придется!
Последняя фраза Дениски оказалась нужной. А главное – произнесена была вовремя. Народ, представляя себе боярина, наделавшего в штаны, заржал, отпуская вместе со смехом накопившуюся досаду и душевную боль.
Вернувшись в Козельск, спецназовцы отправились прямым ходом в баню. Париться долго не было ни сил, ни желания. Сполоснувшись, лишь смылили с себя пороховую копоть и попытались избавиться от запаха горелого мяса…
Свешников, чутко понимавший настроение товарищей, на сей раз не мудрил. Обеспечив охрану, собственноручно притащил прямо в предбанник бутылку водки из НЗ, тонко нарезанное сало и хлеб. Выпили и вполголоса затянули песню. Конечно же, Трофима. Особенно хорошо получался последний куплет:
Водку растягивали, как могли: по наперстку, по капелюшечке, но она закончилась быстрее, чем хотелось. Еда сегодня в горло не шла, но когда допили, около предбанника раздался шум.
– Князь и бояре, – послышался голос Ермилы. – Войти можно? Дело у меня к вам.
– Входи, – разрешил майор, подумав про себя, что коли Ермила просится войти в баню к боярам, то дело очень важное.
Ермила ввалился в предбанник, заняв собой и без того тесное пространство. А, кроме того, в руках у сотника был какой-то мешок.
– Чего случилось-то? – поинтересовался Демин, не предлагая помощнику ни раздеваться, ни выпить.
– Вот, князь, и вы, бояре, смотрите, – озадаченно сказал Ермила, вытаскивая из мешка колчан.
– Ну, колчан и колчан, – хмыкнул Демин, осматривая трофей. – Хороший колчан, кожаный и золотом расшит. Дорогой, наверное. Кому-то из начальства принадлежал…
– Погоди-ка, – вмешался Свешников, забирая колчан из рук сотника.
Откинув слегка обгоревшую крышку, историк провел рукой по оперению. – Три стрелы… Красное перо… Бирюза…
Морошкин, хотя и не был профессиональным историком, но прочитал множество исторических книг. Потому и догадался раньше остальных.
– Получается, что мы самого Бату-хана ухлопали? – хмыкнул капитан, в свою очередь проведя рукой по оперению. – Три стрелы положены только хану в походе. Остальные носят полный колчан. Так, Алексей Михайлович?
