Полковая колонна с тылами, двинула в сторону вокзала на погрузку. Нам четыре эшелона потребуется чтобы всё вместить. Полк отдельный даже свой дивизион «трёхдюймовок» имел. Киевский или на Минск поедем? Вскоре стало ясно, что нас ждут бои у Смоленска. Фигово. Там ещё та задница ожидается. Да немцы там понесли немалые потери, но меньше чем наши потеряли. В прошлой жизни я там не воевал, но много что слышал. Полк наш чисто стрелковый, в моторизованные подразделения не передашь, техники мизер, в основном конный транспорт, повозки и пролётки, не скоростные мы. То есть, или будем вражескую оборону пробивать, или сами в обороне сядем. Время покажет. Пока же шла погрузка. Первый эшелон уже загружен, и отбывал, у второго и третьего загрузка шла. Мы во второй грузились, два взвода в один вагон втиснулись. Нам ещё пятый эшелон дали, лошадей много, у интендантов сотня повозок, ещё санитарные двуколки, да и наши тоже. Грузились друг на друга, увязывались верёвки, и вот отбывали, так и наш эшелон отбыл, покинув территорию Москвы. В вагоне, где мой взвод, за старшего был ротный старшина. Командиров, от младшего лейтенанта и выше в основном по купейным вагонам, или плацкарт. Нам купейный дали и для медиков второй, у нас санрота полного штата. В моём купе был командир третьего взвода, техник-интендант, и зенитчик. Какое разнообразие. В соседних купе примерно также селились. Через два от нашего ротный с политруком устроились.
Поезд скорым был, нам везде зелёный свет, а это уже напрягает. Меньше чем за сутки добрались. Кстати, хранилище накачалось, и я убрал сумку Натали в хранилище, чтобы глаза не мозолило. Дальше выгрузка. Причём прибыли мы под утро следующего дня, двадцать третьего, ещё темно было, но видно, что станцию бомбили, и не раз, слабая зенитная защита не поможет. Но темнело, это и спасло. Первый эшелон уже разгрузился, вот и мы спешно разгружались, скатывали со специального пандуса повозки и двуколки, запрягали, выводя лошадей, грузили имущество и пулемёты, и выстраиваясь в колонны, двигались прочь. Посыльный был, он нас и вёл. Кажется, я понял, как услышав фамилию Рокоссовский, что нас включили в его опергруппу. Значит штурм в сторону Смоленска и деблокирование советских окруженных армий. Мы дважды попадали под удары вражеской авиации, зенитная зашита у нас слабая, всего три пулемётных зенитных взвода, шесть счетверённых установок «Максимов», больше не смогли найти, хоть это, и они не смогли отбить воздушные атаки, потери были. А так к вечеру нам показали место для обороны, и мы сразу стали закапываться, даже я копал. Роту нашу расчленили, раскидали, усиливая стрелковые роты. А с утра артудар, потом авиация, пошла пехота с редкими бронемашинами. Так и начались четырёхдневные бои, благо соседи справа и слева были, за это время мы получили богатый опыт обороны, хотя нас дважды сбивали, и приходилось откатываться и новую оборону строить, но сдержали, всего на пять километров дали захватить врагу земель, а двадцать восьмого, вдруг как-то неожиданно наш полк оказался на острие атаки, и мы, прорвав немецкие укрепления, оборона у немцев без окопов была, так, пулемётные позиции, они же наступают, и вышли на оперативный простор, расширяя прорыв. Дальше моторизованные группы разбегались по немецким тылам.
Ну точно окружённые армии будем освобождать. Так до полуночи, сильно уставший, обескровленный боями полк, двигался дальше. Треть личного состава потеряно убитыми и ранеными, в моём взводе два пулемёта осталось, два выбило, но мы шли вперёд.
Очнулся я от того что меня перевернули. Даже застонал от этого движения, всё тело прострелила боль. Жутко болела голова, не удивительно, свист снаряда это последнее что я помню. Накрыло. Теперь выяснить нужно, я у своих или в плену? Мы на прорыв шли, армии деблокировали, помогали выводить, отбивая атаки немцев, так что там слоёный пирог, поди пойми где наши, где немцы. Если в плену, не так страшно, всё важное в хранилище, даже награды на гимнастёрке копии, у ювелира купил два комплекта, настоящие и второй комплект копий в шкатулке с документами, в аурном хранилище. Что я помню последним? Остатки нашего батальона, едва ли две сотни бойцов, при одной «сорокапятке» и трёх станковых пулемётах, всё что осталось от вооружения роты, из них два станкача моего взвода, направили в заслон. Успели окопаться, и с утра до вечера держали оборону, нам подкидывали боеприпасы. Помню самоходки, две выезжали на прямую наводку и расстреливали наши окопы, там мы два «Максима» потеряли и пушку. Расстреляли боекомплект и укатили. Потом снова появились и обстрел возобновился. А вот накрыло меня точно снарядом гаубицы. Это всё что помню.
– Герр унтер-офицер, русский офицер жив.
