На пороге стоял офицер в тёмно-синем мундире с малиновыми лацканами. Луша восхищённо уставилась на серебряные эполеты на его плечах. Пуговицы из белого металла, нашитые в два ряда, сияли как звёзды.
Офицер был строен, молод, безус и спрашивал господина Шрёдера, портного. На кадетский мундирчик он поглядел с интересом, улыбнулся снисходительно. Луша повела плечами, смутилась и отступила назад, пропуская посетителя.
Сильно хромая, офицер прошёл в дом. Луша предложила ему сесть и побежала наверх, за Шрёдером.
Поспешно спустившийся Карл Фридрихович церемонно поклонился:
– Здравствуйте, господин улан. Честь имею представиться – портной Карл Шрёдер. – Чем могу быть полезен?
Улан с видимым усилием приподнялся из кресла:
– Александр Александров, поручик литовского уланского полка.
– Сидите-сидите, я вижу, вы ранены?
Улан кивнул. Болезненно поморщившись, он снова опустился в кресло, вытянув вперёд больную ногу. На темно-синих рейтузах красовались малиновые двухрядные лампасы.
– Не прикажете ли чаю? – Карл Фридрихович повернулся к уставившейся на лампасы Луше, и мягко улыбаясь, сказал ей: – Дитя моё, мы ведь будем угощать господина офицера чаем?
Луша кивнула и убежала.
Когда она принесла чай, портной уже снял с офицера мерку: улан приехал в Москву прямо из армии, испросив себе короткий отпуск для того, чтобы заказать тёплую куртку.
– А что, господин улан, далеко ли Наполеон? Говорят, он идёт в Москву?
Улан отвечал, что в Москву врага не пустят.
Голос у него был нежный и мелодичный, а движения не по-мужски грациозны. Луша поглядывала на улана с недоумением. Если бы он не отрекомендовался мужским именем и не говорил о себе в мужском роде, Луша и не сомневалась бы, что перед ней молодая женщина, переодетая в мужское платье.
Луше этот маскарад казался чудным. Её, девочку из будущего, не могли обмануть ни брюки, ни коротко остриженные волосы. Как этого не замечают другие – вот что было удивительно!
– Верно, им такое и в голову не приходит. У них тут не принято, чтоб в мундирах и штанах тётеньки ходили… – размышляла Луша. – Ой, зря, иногда это так удобно!
И тут её осенило:
– Кстати! А ведь у милейшего Карла Фридриховича как раз есть такой… м-м-м, подходящий мундирчик!
Луша воодушевилась. Как ловко она всё придумала! Хватит ей сидеть без дела. Похоже, французы будут в Москве раньше Руси. И вообще, с чего она взяла, что он точно вернётся в Воронцово, и получит её послание. А тут такой шанс! Вперёд, труба зовёт!
Луша собрала со столика пустую чайную посуду, и едва сдерживая прыть, рысью помчалась на кухню.
– Мундирчик есть, а кадета в нём нет! Непорядок! – заявила она своему отражению, глядясь в чайную ложку, как в зеркальце. Отражение вытянулось, потом сплющилось, однако не возражало.
