– О-о, сначала он выслал меня из Франции за шарлатанство. А потом – опомнился. Шпионы Бонапарта чуть не схватили меня в Германии, где я…
…Луша открыла зажмуренные глаза. По-прежнему ничего не было видно.
– Какой странный «исторический» сон, – подумала она. – Что-ли я с головой укрылась?
Постепенно обнаружилось, что Лушины лопатки упираются в стену, а нос – в тяжёлую пыльную портьеру.
Разговор с той стороны портьеры продолжался. Луша догадалась, что говорят на другом языке. Как ни странно, она всё прекрасно понимала. Кажется, говорили по-немецки. Чесался нос. Кстати, сон ли это? Нос, например, чесался по-настоящему. Сильно чесался, прямо как наяву!
Луша снова прислушалась.– Бонапарт сначала отказал, а потом испугался, что я предложу машину русским. Русские оказались более дальновидными. Да-с! А про Наполеона я знаю одну историю. Хотите, расскажу?
– Любопытно.
– Знаете Бланшара?
– Как же. Ваш коллега. Впрочем, лично не знаком.
– Ну, Бланшар – личность известная. Аэронавт, изобретатель. Устраивал показательные полёты на воздушных шарах. Катал, знаете ли, господ-любителей острых ощущений. За большие деньги, разумеется. Эти полёты наделали много шуму по всей Европе… Да вы ешьте, ешьте, Шефлер! У этих русских очень вкусная бо-твинь-а. Не запутайтесь, они подают её сразу в трёх тарелках – одна с рыбой, другая с супом, третья – со льдом.
До Луши донеслось швырканье и звяканье ложек.
– Рыбку, рыбку. А теперь лёд, лёд. Прямо в суп кладите, – сквозь хлюпанье настойчиво предлагал первый голос.
В ответ послышалось нечленораздельное мычание.
Прожевав, первый удовлетворённо продолжал:
– Так вот, Бланшар. Когда он устраивал свои полёты в Париже, к нему пришёл один кадет военной школы. Просил взять с собой. Да только денег у кадета недоставало, а мой коллега благотворительностью никогда не занимался…
Повисла пауза. Затем послышалось довольно злорадное хихиканье.
– Тому кадету, знаете ли, потом здорово влетело от старшего офицера. Мол, вздумал мундир свой позорить – летать, будто ярмарочный шут. Догадайтесь, кто этот жалкий неудачник?
Молчание.
– Ну?
– Неужели?
– Вот именно. Хо-хо! Это был никто иной, как Наполеон!
