Впрочем, угрызения совести меня не мучили: если бы в нашу первую встречу они были вооружены, то следов побоев на добрых лицах, конечно бы, не осталось, но и меня тоже бы не было на поверхности земли в радиусе трех-пяти километров… Но зачем думать о плохом прошлом, тем более если оно не состоялось и впереди нас ждет хорошее будущее? Я уже хотел поговорить со своими друзьями по душам, но разговор пришлось отложить, ибо у них тоже оказались важные дела: Лузала, деликатно полуотвернувшись от меня, непринужденно справил прямо в канал малую нужду, а Дуна, как более застенчивый, последовал его примеру, но скромнее – сидя на краешке бетонного бортика и свесив ноги к воде. Многочисленные очевидцы на мосту их не смущали, как и проплывающие мимо гондолы, до которых было и вовсе струёй подать…
Некоторые туристы в них отворачивались, некоторые, смеясь, фотографировали, дамы поджимали губы и изображали, что не замечают столь циничного варварства, или варварского цинизма. Гондольеры, правда, ругались, но не из-за ухудшения санитарного состояния каналов, которое и так оставляло желать лучшего, а потому, что катер Адисо сужал проход и затруднял судоходство. Адисо отругивался, к счастью, не доставая свой «Кольт».
Я же отвернулся, закрыл глаза и, по обычаю народа нгвама, сделал вид, что меня тут вообще нет. Наконец, конфликт культур благополучно рассосался сам собой, и мои чернокожие друзья приготовились слушать мудрые речи Большого Бобона, который ведь не просто так при всей своей занятости выкроил для них драгоценное время.
– Я хочу купить у вас пару сувениров, – благожелательно начал Большой Бобон. – Например, макет моста Вздохов, карнавальную маску и что-нибудь еще…
Нгвама недоуменно переглянулись.
– Какого «моста Вздохов»?
– Да вот этого! – я указал пальцем. – Вы что, не знаете?
Недоумение только усилилось.
– Ничего не знаем, Большой Бобон! – ответил за всех Бокари. – Мы же не местные!
– Да про него говорят сто раз в час изо дня в день!
– Мы язык плохо знаем… А от чего они там вздыхают?
– Да от того, что по нему вели осужденных из суда в тюрьму, а они смотрели на водный простор, чаек, облака, – и вздыхали от тоски! – раздраженно сказал я, нарушая правила гильдии экскурсоводов: не рассказывать без лицензии о местных достопримечательностях.
Нгвама насторожились и внимательно слушали. Похоже, их эта тема заинтересовала.
– Так это что, суд? – спросил Бокари. – А это тюрьма?
– Можно считать и так! И когда вас поведут по нему, вы тоже будете тяжело вздыхать!
– А за что нас поведут в тюрьму? – насторожился Адисо.
– За оружие, которым у вас набиты карманы! Или за то, что вы делаете прямо в канал на глазах сотен туристов!
Нгвама переглянулись, не очень искренне изобразили смущение, но тут же наперебой стали объяснять:
– Мы здесь целый день, жидкость требует выхода, а на площади уборные платные – по два евро за один раз! Это нам надо весь заработок туда носить, еще и не хватит! – возмущенно кричали они.
Большому Бобону оставалось только развести руками: действительно, если 30 евро в день тратить на туалет, то сколько надо зарабатывать?
– Ну, а оружие вам зачем?
– Для самозащиты. Это очень выгодное место, а вокруг много шакалов, которые за него и убить могут, – мрачно сказал Адисо. – А после работы мы его прячем и с собой не носим!
– А почему бы не вооружиться луками, копьями, не нанести боевую окраску и изображать самих себя? – задал я тестовый вопрос. – И заработок, и защита!
Нгвама рассмеялись.
– Уже и в Борсхане луков и копий все меньше – в основном пистолеты и автоматы! А тут нас бы с луками сразу в полицию забрали, – сказал Бокари. – Вон, Дуну и без лука задержали. Теперь надо тысячу евро платить!
Четыре пары глаз внимательно и требовательно уставились на меня. Как будто для Дуны у меня была открыта безлимитная кредитная линия. А может, и не только для него.
– А что ж ты такого сделал? – поинтересовался я у виновника. Тот пожал плечами.
– Ничего! Совсем ничего! В пиццерии музыкальный автомат случайно сломал. Бросил монету, а он не играет, ну, стал дергать туда-сюда… А ручка и отломилась, пластинки высыпались…
– А зачем дергал?
– Откуда я знал, что делать? Обычно инструкцию пишут – что можно, чего нельзя, рисунки вешают… А тут ничего не было – что правильно, что неправильно…
У него было лицо несправедливо обиженного человека. А я усмехнулся внезапно пришедшей мысли: гигантские фирмы, снабжающие техникой и электроникой весь мир: «Мерседес», «Сони», «Филипс», «Панасоник», «Самсунг», – обязаны прикладывать к ним инструкции на языке страны-покупателя… А «Беретта», «Кольт», «Глок», «Таурус» – этим не заморачиваются и потребители прекрасно обходятся без подсказок!
– Вам смешно, а где мне деньги взять? – недоброжелательно спросил Дуна. Я молча протянул ему две пятисотевровые купюры, и он мгновенно успокоился. Атмосфера разрядилась, и глаза его сотоварищей утратили требовательность. Но вместо нее в карих зрачках зажегся огонек жадности. Если у Большого Бобона так легко выдоить тысячу евро, значит – он лох! А как обходятся с лохами – и в Африке известно!
