И я действительно не боялся. Но несколько беспокоился. Конечно, не потому, что меня могли заподозрить в краже расчески из «Мариотта»: как и зубная щётка, ручки, разовый бритвенный станок, гели, кондиционеры и шампуни, – они входят в стоимость номера, хотя забирать их с собой дурной тон, и я как-то дипломатично дистанцировался от своей спутницы, при выезде загрузившей сумку качественной и к тому же бесплатной мелочевкой. Но с моими волосами справится не любая расческа, к тому же я постоянно их теряю, так что у меня есть оправдание. А у той девушки его не имелось, зато были толстые ляжки и манера ходить по номеру голой, для обольщения надевая черные ажурные чулки, которые сразу сползали почти до колен, укорачивая и без того не очень длинные конечности, и приводя к эффекту, обратному ожидаемому.
Впрочем, сейчас речь не о расческе и не о толстых ляжках в спущенных черных чулках, хотя и то и другое, конечно же, моветон. Сейчас больше всего меня беспокоила зажигалка: изрядно потертая, исцарапанная и даже слегка помятая, она была единственной из вещей, которая органично смотрелась на видавшем виды столе полицейского участка. И столь же разительно отличалась от всех остальных предметов, которые я вынул из собственных карманов!
Стол Альвизо, как и его хозяин, привыкли к другого рода объектам: грубо закрученным в фольгу порциям «шмали», примитивно подделанным водительским удостоверениям, фальшивым десяткам и двадцаткам, кастетам или выкидным ножам со следами крови… Поэтому полицейский почтительно отложил в сторону иностранный паспорт, осторожно, чтобы не поцарапать матово отливающую кожу, раскрыл бумажник с золотыми карточками и внушительной пачкой пятисотевровых купюр и тут же, под цепкими взглядами понятых, закрыл и положил на паспорт, аккуратно придвинул к ним «Монблан» с белой пятиконечной звездочкой знаменитого заснеженного пика в торце, небрежно заглянув в пачку, присоединил туда же «Мальборо» и неправдоподобно белый, отутюженный платок. Все эти вещи были ему чужды. Через его руки не проходили иностранные паспорта и крупные денежные суммы, он не пользовался дорогими ручками и портмоне, стоимостью с его зарплату, такой чистоты носовых платков, по его глубокому убеждению, в природе вообще не могло существовать…
«Мальборо» Альвизо никогда не курил, и сейчас, когда дело шло к концу, оболганного иностранца надо было отпускать, и хотелось расслабиться, тоже не соблазнился: достал из ящика смятую пачку своих дешевых «Муратти», вытряхнул и привычно закусил сигарету начинающими желтеть зубами, взяв Zippo, откинул крышку, крутанул колесико, безотказно выбросившее сноп искр на мгновенно вспыхнувший фитиль, прикурил… И только тут понял, что воспользовался чужой зажигалкой, машинально схватив ее потому, что она принадлежала к миру привычных для него вещей…
– Простите, синьор! – Альвизо положил Zippo на белоснежный платок, отметив, что эта рухлядь больше подходит ему, чем лощеному русскому франту, который должен прикуривать от золотого «Ронсона»… Но эта мысль промелькнула на самом краю сознания, не вызвав никаких ассоциаций и не получив продолжения.
– Что вы, не стоит беспокоиться! – мне удалось сохранить ровный голос. – Закурите «Мальборо», сделайте одолжение!
Я даже недрогнувшей рукой придвинул к нему приоткрытую картонную коробочку.
– Возьмите всю пачку, я давно собираюсь бросить курить!
Но Альвизо остался непоколебимым.
– Спасибо, синьор, я столь же давно привык к своим, как бросил курить чужие!
Этот парень нравился мне все больше!
– Забирайте свои вещи, синьор. Сейчас мы составим протокол об отсутствии претензий, и вы будете свободны!
Я незаметно перевел дух и принялся собирать свои вещи. Вначале положил во внутренний карман пиджака паспорт, потом бумажник…
Те, кто создавали макет спецсредства, конечно, перестарались. Они хотели, чтобы модель была привычной в обиходе, не привлекала внимания и не вызывала ни у кого интереса. Старая дешевая зажигалка подходила для этого как нельзя лучше… Хотя на самом деле не такая и дешевая: она стоила, почти как ПЗРК «Стингер» – где-то порядка ста пятидесяти тысяч долларов! Конечно, не сама камуфляжная оболочка, а вмонтированный внутрь крохотный блок – пожалуй, единственное достижение тех самых нанотехнологий, про которые все многократно слышали, но которых никто никогда не видел, что, собственно, вполне оправдывалось самим смыслом термина «нано», который, впрочем, мало кто понимал, а потому модное словцо сплошь и рядом употребляли неправильно. Я сам однажды видел, как симпатичная девушка рекламировала на периферийном канале гранитные надгробия, «изготовленные по нанотехнологиям…»
